И каждый нам клянется, что он близкий

И каждый нам
клянется,
что он
близкий,
Только пить
мы уходим
к другим -
К тем, кто в наших
смешных
записках
Видит горечь
истраченных
сил.

В их глазах нет
собачьей
верности,
И не сыпятся
с губ
обещанья,
Мы не видимся
с ними
в трезвости,
Но включаем
в свое
завещанье.

Безразлично им
наше
счастье,
Не придут,
если не
позвать,
Но они же
за наши
страсти,
Провожая,
не станут
плевать.

Не желают
любви
до гроба
И не требуют
наших
минут,
Не считают
себя для нас
Богом,
И в подарок
не дарят
хомут -

Громадных
и грубых
надежд.
Не видят нас
как приложение
к декору,
Чтоб хвастаться
в кругу
невеж:
"Смотри, какую я
купил
борзую!"

- Учёный?
- Да.
Играет
Баха,
Читал труды
Платона
и
Сократа!
- Ах,
как
к лицу
ему
рубаха!
- Он
как
герой
пера
Бальзака.

Но только
угодим мы
в бездну
краха,
Да, постучится
к нам
сомненье
в дверь,
И сразу
не
к лицу
рубаха,
И сразу
Бах им
надо-
ел.

И каждый
врет нам,
что
он близкий,
И ждёт нас
в гости
ко
столу,
Но стоит
только
осту-
питься —
Прибьют
к позорному
столбу.

Что
до других,
то это плод
иного
сорта!
Они —
прохладный
воздух
в знойный
день.
Компания их
также
мимо-
летна,
От этого
становится
ценней.

Ведь, только те,
кто молча
слушают
признанье,
И безразличия
хранят
черты,
Разделят
глубину
страданий
Нашей вы-
нужденной
немоты.