Нуар

(Division 92, Avenue transversale n. 2, Line 1)

Мое проклятие - девки с полным отсутствием стиля!
Такие, как если бы Джейн Мэнсфилд работала продавщицей в сельпо...
Такие, что ездят на кредитных автомобилях,
и иногда бывает прямо физически бо-
льно смотреть, как они наряжают себя в золотые цацки,
точно сороки, а когда постареют - справят еще и зубы...
С такими легко заводить знакомство, но ещё проще - расставаться;
кроме себя они никого не любят.
Что, в некотором смысле, и роднит меня с ними,
с той лишь разницей, что себя самого я тоже с трудом могу выносить,
и каждый раз, проходя через эти отношения больные,
чувствую, как меня безостановочно начинает тошнить
нестройными стишатами об очередной призывно колыхающейся жопе
и прочих фрагментах тела... Но это, вроде как, не всерьез.
Это, вроде как, наушник и шпион по фамилии Гоппе
сам себе отвечает на незаданный вопрос.

А погода у нас - просто адское пекло, солнце светит,
как тогда в Таиланде, помнишь, на раскаленном асфальте дымились протекторов следы;
ни на одной из улиц Бангкока я тебя так и не встретил,
или, может быть, это была совсем не ты...
Все потому, что мое проклятие - девки с полным отсутствием стиля,
мясистые и влажные, словно вальяжно развалившиеся на клумбе цветы,
и я мог бы прихвастнуть, что меня сотни женщин любили,
но какой в этом прок, если меня все равно никогда не полюбишь ты!

У подъезда на лавочке детишки играют в "крысу",
на подоконнике первого этажа в баллоне - чайный гриб...
Те, кто осознал, что в радостях земных нет и не может быть никакого смысла,
давно вышли из этой чертовой игры!
А я вот уже час сижу, с кровати босые ноги свесив,
любуюсь спиной обнаженной очередной своей пассии,
ещё какое-то время нам, определенно, суждено быть вместе,
как минимум, пока наполовину полон сосуд нашей страсти,
пока клопами друг по другу ползаем и не можем нажраться
потной человеческой плотью, рыча первобытно,
мы вышли из хаоса, чтобы срать, спать, жрать и совокупляться;
первое, что мы теряем, превращаясь в животных, - это стыд, но
слишком много берцовых костей на пиру беспокойного духа,
так что, самое время пресловутой вашей Офелии умереть -
это, вроде как, говорить о поэзии Стефана Георге со шлюхой,
это, вроде как, увидеть Париж и *** о простынь вытереть...