Другу

               
                Н.Б.


Я  задержался в поздней осени,
проблемный вытащив билет.
Из тьмы, куда меня забросили,
и выхода, похоже, нет.

Лицо опутывает холодом,
под ветром стынет целина,
и тишиной душа расколота,
как  несуразная страна.

И с удивленьем видишь - снегу-то!
Вокруг уже белым-бело.
Обидам выплеснуться некуда:
позанесло, позамело.

Зови, кричи от одиночества,
лишь стаи бешеных ворон
бесовским граем расхохочутся
со всех высот, со всех сторон.

Но неожиданно и весело,
пусть еле слышно, невпопад
пробудится в рюкзачьем  месиве
мой телефонный аппарат.

Свежо ворвётся голос дружеский
в житейский спад и забытьё,
и враз представится кликушеством
моё ленивое  нытьё.

Пустою, мелкою, ничтожною
чреда покажется невзгод.
И вот уже – столбы дорожные,
а там, глядишь, - и Новый год!

Прильну виском к окну вагонному,
и под колёсный перестук
приснятся  счастьем озарённые
и дом, и сад, и верный друг.