Дорожная

Опять трясусь на верхней боковой,
И километры ночи исчезают,
И пульс колёс стучится как живой,
Считает годы как судьбу читает.

Внизу соседка разметавшись спит,
Колышется арбузными грудями,
Со всхлипываньем дедушка храпит,
А кто-то пьёт в углу с проводниками.

А в туалете тесно и темно,
Я прыгаю, чтобы попасть в штанину,
Меня швыряет от стены в окно,
А тапочек уплыл на середину.

Воды умыться, как известно – нет,
Но почему – то льётся с притолоки,
И можно продолжать про туалет,
Но ручку рвут, и оборвались строки.

А запах навевает аппетит,
Тут сало с чесноком и чебуреки,
Огурчик малосольный так хрустит,
Пивко – и подобрели человеки.

Там стопку наливают за помин,
Тут предлагают выпить за крестины,
Сельдь на газетке ест простолюдин,
А кто-то поедает осетрину.

Поевши, выпив и опять поспав,
Размякнув, раскрасневшись, разомлевши,
Вдруг вспомнишь, что осталось полчаса,
А песню мы совсем ещё не спевши.

Ком из вагона мятых простыней,
Комок измятых – реже гладких судеб,
Летит Земля, и он летит за ней…
Храни всех Бог, никто о вас не судит.
                2000год.