сталь твоих серых глаз

в голубых, вероятно, разлит океан
и бурлят беспокойные волны вод.
на морскую гладь набежал туман,
устелил всё сплошь, сколько глаз берёт.
карий — цвета в чашках кофейных гущ
и древесной коры у столетних ив;
по зелёным — каскадами вьется плющ,
стены вечного камня кругом обвив.
высь небесная — синим горит огнём,
заплетается, кружится у зрачка —
то в них тьма ночи, то светло, как днём,
то клубятся в созвездиях облака.
в жёлтых — мёд, и золото, и янтарь,
на столе в гостиной от лампы круг;
бесконечный цикл апрель-февраль,
протянувший помощи руку друг.
все — проходят мимо и смотрят вскользь:
синий взгляд — насмешливо, карий — зло,
для зелёных я — главная мира ось,
а для жёлтых — битое я стекло.
все глядят и видят во мне мою
россыпь локонов и остроту ключиц.
лишь твои, дождливые — признаю, —
научились читать меня меж страниц.
в них — грозой рыдает небесный свод,
в них — морская пена в подножье скал,
в них — пугает эхом озёрный грот
и совсем по-волчьи кривИт оскал.
ты всё смотришь, смотришь куда-то внутрь,
изучаешь рёбер моих каркас.
...она соткана будто из летних бурь —
серебристая сталь твоих серых глаз.