По спирали зигзагми - к свету...

Процесс развития
Земной цпвилизации
Идёт не только
"По спирали", -
(По Ленинскому
 определению),
Но и ЗиГзАгАмИ. -
За варварскими войнами -
Эпохи Возрождения;
После сжигания
"Еретиков" -
Признание
Их правоты
И снова Autodafe
И охота
За новым поколеньем
"Ведьм".

И всё же, - видно, -
Есть, верно, просвет
В конце тоннеля,
На пути кровавом
Человеческого сообщества
К "Сосуществованью
   с чЕлОвЕчЕсКиМ лицом". -

В Испании, спустя
КаКиХ-то
ПЯТЬ столетий
После разгула
"Священной Инквизиции",
Преследовавшей
Иноверцев с инородцами
После изгнанья
Из неё нехристиан, -
Евреев и арабов,
Вернули городу, -
(Как Ленинграду исконное названье
Санкт-Петербург), -
Название его исконное
"Кастрийо Мота де Худиос" , -
(Еврейский холм Кастрийо), -
Вместо присвоенного тогда ему
Жрецами Инквизиции
"Кастрийо Матахудиос",
Где "Матахудиос» означает
«смерть евреям»*.

---------------------------------------------------------
* - См. приведенное ниже Приложение.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Евгений МИНИН.
                Д В Е Р Ь.
  http://russian-bazaar.com/ru/content/191311.htm


    Только что вернулись мы с женой из Испании, если конкретно, то из Барселоны.

    Я давно мечтал побывать в этой дивной стране.

    Короткое путешествие не утомило меня. Но то, что произошло там,
в этой неповторимой столице Каталонии, — меня потрясло .

    Однажды вечером я уселся поудобнее перед компьютером и записал
эту историю…

    Вообще-то я не верил в сны и прочую эзотерику. А оказывается, всё
более чем серьёзно и глубже, чем я полагал.

    В поиске подтверждения своих мыслей копаюсь в интернете, выискивая информацию о генетической памяти.

    Оказывается — это явление имеет право на существование.

    В основном оно проявляется во время сна или состояния измененного сознания (гипноз, транс, медитация), когда контроль сознания ослабляется. В бодрствующем состоянии у человека генетическая информация подавляется, поскольку может неординарно повлиять на психику, вызвав синдром раздвоения личности.

    Когда-то я обсуждал этот эффект с известным астрофизиком Песахом Амнуэлем, живущим в Израиле, а именно: возникновение условных параллельных
жизней. Поскольку, если существуют параллельные миры, — должны существовать и параллельные жизни.

   Я высказал предположение, что сны — это точки пересечения, когда мы можем увидеть, что с нами происходит в другой жизни.

   Надо отметить, что после недолгих сомнений Амнуэль согласился с такой гипотезой.

   В тот раз я припозднился. Было полтретьего ночи. Ложился спать, не зная,
куда перенесут меня сны на этот раз…

   Она возникла неожиданно. -
   
   Выплыла из мрака. Огромная железная дверь.

   Я стоял перед ней и не мог отвести взгляд. - Железная. Огромная.

   В середине — ручка-кольцо, а вокруг неё, словно на циферблате, были
вычеканены десять изображений каких-то стариков с бородами.

   Я тщательно пересчитал. — Их было десять.

   Я видел эту дверь чётко, словно стоял перед ней и рассматривал огромное фото.

   Вдруг больно заныло сердце. Видимо, я застонал, и жена испуганно затрясла за плечо, чтобы разбудить":

— Что с тобой, что с тобой?
— Дверь приснилась, - дверь, дверь, дверь,... — спросонок бормотал я,
  с трудом отходя ото сна.

   Жена принесла воды. Я сделал несколько глотков и лёг.

   Потом долго не мог уснуть — стоило закрыть глаза, как из бездны выплывала дверь.

   Какое-то наваждение. Но откуда взялась эта дверь?

   Нигде в реальной жизни я, - сколько себя помнь, - её не видел и не мог видеть.

   Со временем я стал хабывать про этот сон со странной дверью. -

   Сны стираются из памяти проще, чем рисунок на бумаге ластиком, особенно в современной нашей жизни, когда потрясения происходят одно за другим…

   Как-то, откинувшись на стуле перед компьютером, я неосмотрительно
произнёс:

— А неплохо бы слетать в Барселону.

   Леший меня, что ли, потянул за язык. -

   Жена-путешественница, уже побывавшая в Испании, услыхав моё пожелание, — а ей всё равно, куда лететь, лишь бы вон из дома, — обрадованно оживилпсь:

— А чего? - Середина недели — ты свободен, у меня нет дежурств
  давай полетим полетим!

  И вот мы уже бродим по барселонским нешироким улицам, вдыхая запах
знакомого моря.

  Остановились в недорогом отеле «Лаетана» в номере
405, с матовыми занавесками с большой фиолетовой полосой внизу.

  Взяли обзорную экскурсию с русскоговорящим гидом и на автобусе
объехали все значимые места знаменитой футбольной столицы.

  Конечно же, прогулялись по Большому Королевскому Дворцу, покружили
по Королевской площади. Но что-то давило на сердце, сжимало его, когда
я ходил по серым каменным плитам.

  Необъяснимо.

  Я знал, что в тронном зале огромного величественного дворца
— резиденции королей Барселоны — Христофор Колумб докладывал
Изабелле Кастильской и Фердинанду П-му Арагонскому об открытии нового
морского пути в Индию. Но мне также было известно, что в этом зале
правила свой суд жестокая инквизиция, и сколько жизней было отнято
у ни в чём не повинных евреев святейшим трибуналом, свирепствовавшим после издания в 1492-ом году Указа этой королевской четы об изгнании из Испании
иноверцев, - евреев и арабов,— никому не известно. Кровавое, лобное и позорное место Испании.

   Сколько боли впитали в себя эти тяжёлые каменные своды…

   В день отлёта после обеда решили прогуляться — я люблю спокойные
неспешные прогулки, особенно по незнакомым местам.

   Мы шли по широкому тротуару среди спешившего по своим делам людского потока.

   Вдруг захотелось тишины и безлюдья.

   Мы свернули на узкую, мощёную камнем улочку.

   Да уж, две машины тут не разъедутся, подумалось
почему-то.

   Запахло свежими булками — видимо, где-то неподалёку располагалась пекарня.

   Подъехал мотороллер с кузовом. — Я не ошибся, - и из жёлто-серого здания стали выносить пластиковые мешки с булками.

   Мы перешли на противоположную сторону улицы, и…
Я увидел ДВЕРЬ!

   На миг показалось, что я потерял сознание — такой силы был шок.

   Ноги мои словно прилипли к земле.

   Да, это та самая дверь, что снилась мне несколько ночей.

   Вокруг отверстия для ключа виднелись старинные, но ещё четко видимые,
чеканенные лица бородатых людей в ермолках.

   Я пожирал взглядом эту дверь.

   Вдруг она, заскрипев, открылась. Из неё вышел — я!

   То есть не я, а  человек, как две капли похожий на меня. Я почувствовал,
как пальцы жены впились в мою ладонь, — сходство было потрясающее.

   Он был одного роста со мной, одет в цветную куртку моего любимого
фиолетового цвета. Шляпа с узкими полями на голове, чёрные очки на
лице и лёгкая трость в руке.

   Незнакомец окинул нас беглым взглядом и, повернув в сторону магистрали, откуда свернули мы, пошёл лёгким шагом.

   Мы с женой своими взглядами, можно сказать, буравили ему спину.

   Пройдя метров десять, мой близнец остановился, несколько секунд постоял на месте, — видимо, только сейчас он осознал нашу схожесть, — а потом, резко повернувшись, подошёл ко мне:

— Where are you from?

— We are from Israel.

— Do you speak Hebrew?

— Бэвадай! (Конечно!)

   Наш собеседник заулыбался и представился:

— Хосе Миньянтес. Хотя в моей семье я просто Йоси.

— Евгений Минин, — представился я.

— А моё израильское имя — Йоэль, полученное в честь немцами расстрелянного   
  под Смоленском деда.

— Миньянтес..., Минин..., — задумчиво произнёс Йоси, разглядывая моё лицо.

— Ну что ж, рад приветствовать представителя потерянного ветви нашего
  рода Миньянтес, — и повернувшись к той самой, словно заколдованной
  двери, отпер её и церемонным жестом руки пригласил войти.

   Я вошел вовнутрь.

   Поди догадайся, что это был шаг в глубь времени, - в прошлое нашего рода и моей семьи.

   Небольшой зал, уставленный по периметру пластиковыми стульями, намекал, что он легко превращается в небольшую синагогу.    Тем более что сквозь стекло стоящего в углу шкафа, - так называемого «арон кодеш», что значит «святой шкафчик», я увидел свиток Торы.

— Это дом моих предков, — вздохнул Йоси. И помолчав немного, добавил:

— И твоих. Вообще-то неподалёку у меня благоустроенная квартира,
  а эту храню. - Как талисман. Она притягивает генетической памятью
  предков нашего рода. Но как ты узнал об этой лачужке?

— Она мне снилась, эта дверь, — и я поведал новообретённому
  родственнику о своих снах.

— Идём, я тебе что-то покажу.

   Мы подошли к «арону кодеш».

   Под ним стоял сейф. Из него Йоси вытащил с десяток ветхих
альбомов.

   Мы уселись за стол. Хлопнула входная дверь.

— Это моя жена, Мануэла! Забеспокоилась, что я задерживаюсь.

   Женщина была рассержена, видимо, её оторвали от каких-то важных своих дел. Она что-то сказала мужу по-испански, потом перевела
взгляд на меня и онемела — она увидела копию своего мужа.

   Снова посмотрела на мужа, и снова на меня.

— Эли, — обратился Йоси к ошарашенной жене, — сделай нам кофе
  с фриголо. Немножко ликёра нам не помешает.

— Я добавляю в кофе амаретто, — вмешалась моя жена.

— Фуй! — скривился хозяин, — в Каталонии пить итальянский ликёр?
  Это ж нонсенс. Но прежде чем мы откроем альбомы, я расскажу
  историю, произошедшую более пятисот лет тому назад.

    …Чёрные дни испанских евреев. Инквизиция. Аарона, еврея-менялу, после пыток отпустили умирать домой.

    Как и многие его единоверцы, он успел превратить своё состояние в золото, хотя богатством эти небольшие унции жёлтого металла трудно было назвать.

    Вокруг него сидели, держа умирающего за руки, сыновья: старший — Матео,
средний — Вито, и младший — Самуил.

— Бегите отсюда, — шептал умирающий Аарон. - Они не успокоятся, пока не
  уничтожат всех нас. Это уже не люди. Вчера сожгли моего брата Захарию, даже
  не потому, что еврей, не потому, что крестился, — этим тварям в сутанах
  понадобились его деньги, его богатый дом и его красавица-жена — для  утех.
  Они превратили её в шлюху…
    Этот дьявол Николас Росельи пришёл из ада, и прежде чем вернуться
   обратно, он устроит ад в Каталонии.
     То, что у меня было, я отдал вам — мне ничего не надо. Меня уже ждёт
   Господь Элогим. А вы бегите, умоляю вас, дети…
   Бенгите, не оглядываясь.
      Ты, Матео, иди во Францию, или ещё дальше — к немцам. Вито — через
   Геркулесовы столбы иди к туркам, они не трогают евреев и не мешают
   торговле. А Самуил пусть сам решит, за кем следом идти.

      На следующий день большой обоз еврейских семей, среди которых были
старшие братья, навсегда, навечно покинули Барселону, Каталонию,
Испанию — родину, изгнавшую своих детей.

      Многие барселонцы сочувствовали трагедии еврейских семей, но остановить
безжалостный маховик инквизиции было невозможно.
      Выход горожане видели лишь в одном, и они пошли на хитрость.

      Был оглашён указ, - — всем оставшимся евреям собраться у храма Саграда Фамилья.

      И как только началось оглашение указа, с двух сторон, издавая страшные
вопли, выскочили отряды вооружённых всадников.

      На самом деле это были горожане, облачённые в доспехи воинов для пущей убедительности инсценировки.

      Раздались крики:

— Все в храм! Быстро все в храм — там не тронут, не посмеют!

      Как только за последним захлопнулась дверь — начался обряд
крещения.

      Двери оказались заперты снаружи. Так все оставшиеся
в Барселоне евреи превратились в выкрестов — марранов.

      Среди них оказался не успевший уехать — Самуил.

— Он остался в Барселоне со всей семьёй. Их не трогали, но совершать
  иудейские обряды запретили, однако никто не проверял и не следил,
  за исключением инквизиторского отребья.

— Самуил. Шмуэль. Это ж так звали прадеда моего отца.

— А как звали твоего отца?

Арон.

А детей как зовут?

— Дмитрий, Виталий, Максим.

     Йоси хитро заулыбался: "Теперь давай полистаем альбомы!".

     Я листал страницы сначала с рисунками, потом с чёрно-белыми фотографиями, и видел знакомые лица, похожие то на лица сыновей и племянников, то на отца и его брата.

     Смотри, вот — Матео, вот — Вито, вот — Самуил. - Твои дети, видимо, похожи на них, очевидно, как и мои.

     Генетика — сильная вещь, — улыбался Йоси. -

— Хотя и у неё бывают промашки — в каждом поколении были талантливые
  художники, а в последнем — нет.

— Как нет, — возмутился я. — А мой Виталий, посмотри в интернете
  его сайт.

— Ну, тогда у меня к генетике претензий нет. Очень аккуратная дама.

— Надо идти, — оторвала меня от альбома жена.— Самолёт рано утром. А мы ещё
  не собрались.

— Я вас провожу, — вышел с нами на улицу Йоси.

— Кстати — Испания меняется, медленно, но верно. Позавчера жители
  испанского городка Кастрийо Матахудиос, расположенного на севере, решили
  избавиться от позорного названия города, «подаренного» ему во время
  инквизиции. «Матахудиос» означает «смерть евреям», и они    решили вернуть
  городку его исконное название:  Кастрийо Мота де Худиос (Еврейский холм
  Кастрийо).

- Да, и по нынешним, недавно принятым законам вы можете получить испанское
  гражданство как потомки евреев изгнанных из Испании .

— Да ладно, хватит нам нашего израильского, — поднявшись, улыбнулся
  я, и мы пошли к выходу.

    Начинало смеркаться.

    Я оглянулся на дверь с вычеканенным миньяном, - (10 человек, необходимых
для коллективного совершения молитвы), - — кто знает, когда я ещё буду в Барселоне. И буду ли. Будет ли сниться мне эта дверь теперь, после касания моей ладонью старинного холодного железа?

    Через неделю приезжает к нам Йоси с женой знакомиться с потерянным
коленом рода Мининых. Думаю, и его ждёт немало открытий.

    Самое интересное: что скажет мама, увидев нас рядом?


                7 июля 2021-го года.