22 июня

Да услышат все, кто хочет услышать

Каким бы знаковым ореолом сегодня не обозначалось «22 июня», но совсем недавно, в известном смысле, разумеется, а именно: в СССР, дата эта не нуждалась в каких-либо дополнительных разъяснениях и символах. Почему так было, объяснять, полагаем, не нужно.

Для граждан Советской Союза, а позже – граждан РФ, эта календарная дата сформировалась в не просто мрачнейшее начало всеобщего горя, но и в некий черный магический ореол, смысл которого напрямую связывают с годиной свалившихся в одночасье страшных бед и лишений, а негласно сформировавшаяся некая символическая черта, обрела смысл символической границы, поделившей мир, в данном случае – время, на «до» и «после» войны. 

Дата, действительно, мрачная. И, коль до сих пор, она вызывает в нас неоднозначное, даже спорное восприятие, все же мы с известным волнением и трепетом в наших душах переживаем ее наступление. И каждый раз, когда на календаре высвечивается эта дата, в виде двух зловещих цифр, застывших на экране ли, календаре ли, вспоминаем всё, что с этой связано с ней, начиная с 4-х часов утра и до...

А вот где заканчивается этот край нахлынувших воспоминаний установить, да даже представить довольно трудно. У всех он разный.
Впрочем, это не так и важно. Подавляющее большинство из нас придерживаются в этот день давно установленного правила: «минуты молчания и скорби».  Правила негласного, но почитаемого. И минута эта не имеет размерности. Её величина зависит от душевного состояния самого воспринимающего: от мгновений до бесконечности.

Может быть, поэтому и не слышно в эти часы в наших дворах непозволительно громкой музыки, беззаботной веселости и беспечности компаний. Стихает вся житейская суета, замирает простая обыденность - народ продолжает чтить, скорбеть и бережно хранить память о погибших и в этот день, и в последующие 1418 дней войны. Так было. И так, глубоко верим мы, будет оставаться еще долго.
Правда, в нынешние странные времена находится немало деятелей, как правило, обличенных на местах «властными и иными полномочиями», кои угодливо кинулись чуть ли не соревноваться: кто «ярче и траурнее «отметит» грустно-знаменательную дату». Кроме всего, стараются во всю, дабы «усердие» ихнее обязательно заметили и запомнили там, наверху…

Народ не может не замечать никому ненужные «усердия», унижающих память тех, кто не вернулся с полей сражений. Он, народ, как правило, молчит, скрывая в своем безмолвии обиды свои. Так было в 90-х, так есть и сейчас. Но обида копится…

К чему все эти рассуждения? Я не уверен - я знаю точно: практически, в каждой семье имеются воспоминания о военном прошлом их родственников. Эти воспоминания бережно хранятся в пожелтевших письмах-треугольниках, обвязанных старой истрепавшейся лентой или истлевшей бичевой. Они - в боевых наградах, аккуратно уложенных в старую жестяную коробочку из-под мармелада или леденцов. Но самое главное – они в рассказах, легендах, былях, передаваемых «из уст в уста» из поколения в поколение.

И, полагаю, отыщутся многие и многие, кто смог бы поведать одну-две истории из семейной хроники военного прошлого. Также уверен, и более чем, что найдутся и те, как их там теперь называют?.. инвесторы?.. которые возьмутся за издание этого нужного и прекрасного дела.
И кто знает, а вдруг, то, что мы смогли бы создать вместе, и есть наша дань уважения, наша награда - им, солдатам, труженикам, детям войны?
Я полагаю, что здесь есть над чем задуматься.

Думайте, решайте…
Пусть деяние это и будет нашим маленьким полем Куликовым, нашим Бородином, Прохоровкой нашей…