Голос

Престольный град печали полон;
Таясь, витает боль во сне
В местах где отчий дом, где молод,
Казалось, счастлив был вполне.

С ней другом верным – голос близкий;
Рефреном фразы зазывной –
"Увидеть дом-мечту всей жизни!" –
Влечёт незримою рукой...

Вот я, под стук колёс трамвая,
Лицом по ходу, в тесноте
Сижу безмолвно, созерцая
Свой путь к означенной мечте.

Трамвай саднит докучным звоном
И, притулившись у окна,
Скрывает взгляд под капюшоном
Тот голос, чья так речь складна.

В окне мелькали остановки,
Чуть реже впервь, затем быстрей:
Сплошь даты – век земной тусовки,
Трамвай покинувших людей.

Стал пуст вагон. Всё больше света,
Печали-граду вопреки;
Разверзлась даль, в снега одета,
Стояли горы высоки.

Восторг и страх сплелись в борении,
Застыл, открывший дверь, трамвай;
Над схваткой голос откровеньем –
"Идти, смотреть" – увещевал.

Весь в грёзах давних, в наставлениях,
Даря тропинкам снежным след, –
Чужак в горах, надежд знамёна
Упрямо нёс на склоне лет.

Смеркалось: свет, рожденный в небе,
Стремливый взгляд мой счёл за весть;
В науках звёздных докой не был,
Но крик исторг, что это здесь.
 
Дремучий лес в подножии кручи
Скрывал отрог; приметно бел,
Укутан в снег, меж древ падучих
Скит обветшалый сиротел.

«Теперь, когда ты можешь видеть,
На встречу с Богом поспеши!» –
Продолжил голос не в обиде,
Слов эхо вторило в тиши.

Уступ, впритирку от обрыва,
Сменился лазом во скале:
В дугу склоняясь, боязливо,
Лез наугад в кромешной мгле.

Свод клятый выше, света блики:
Едва вставая в полный рост,
Воспринимаю – смотрят лики
И водворение как погост.

Там да и нет, немым ответом,
Покой делили, как могли:
На часть где свет и часть без света,
Свечей мерцаньем счёт вели.

И первый шаг, где свет явнее,
Усилил пульса стук в висок;
И брел, как будто бы в музее
Фигур из воска у Тюссо.

Они – стояли, возвышаясь,
Закрытые большим стеклом;
Лучением звёздным отражаясь,
Горевши свечи плыли в нём.

Вуаль небесной круговерти    
Скрывала чтимых лик; томим, –
Ищу кто смерть, поправши смертью,    
Жизнь даровал всем неживым.    

Зазывщик голос всю дорогу
Твердил о том, что должно дар
Мне принести в подарок Богу –
Как всем, кто приходил сюда.

И длань немела, хлад вкушая:
Возникнув из небытия,
Кусочек льда лежал, не тая,
В размер с напёрсток для шитья.

Не медлил голос: «Ты, при встрече, –
Веди к запястью от предплечья
Кусочком тем. Да будь неложен,
В ладонь твою был дар положен!»

Cакральный отзвук, слов речённых,
Бежал без устали в крови:
Тревогу бил в протоках венных,
Сменялся волнами любви.

Чу, смолкли всех сомнений ноты:
Был движим лика взор; я врос –
Столбом стою; смотрю: напротив
Сын Божий – Иисус Христос!

Как плёнку телом разрывая,
Свершая шаг навстречу мне,
Стекла природу низвергая, –
Являет Он себя в том сне.

Ладонью вверх возносит руку,
Рукав хитона приподняв, –
Восставшей голоса наукой,
Вменил Господень полиграф.

Кусочек льда... Уже ль злодея
Далось пленить во три перста?
Объятый страхом, еле смея,
Вожу им по руке Христа.

Очнулся хлад, дымящей змейкой
Меж рук зловеще выползал:
В клубах тумана жизнь в ремейке
И морок вкупе увидал.

Навзрыд, по-детски горько, плакал
И видел в слёзной пелене,
Сколь безутешен лёд во мраке –
Сходя на нет, он вторил мне.

Истаял лёд, что был дарован;
Господь, как руку опустил,
Стал обходить, глядя сурово,
Я взгляд свой следом обратил.

Пройдя всего пол-оборота,
Открылось взору: за спиной
Все это время был не кто-то,
А голос – наставитель мой!

Благонадеяньем прощенья,
Звучал глаза в глаза вопрос:
"Что делаешь с особым тщанием?" –
Спросил Господь, и внёс хаос!

Внимая голоса совету:
Неложным быть, имея дар, –
Ничтожной сути рой ответов
Гоню в неведомую даль.

Ответствовать приходит время –
Шаги решимости тихи;
Сказать осталось, скинув бремя,
О том, что я пишу стихи.

Трёхсловьем вызвал удивленье:
«Вот как?!» – заметил мне Господь
И в степень трепета смятенье
Возвел, лежавшее исподь.

Не мешкая, сказал: «Дай руку!»,
Свою навстречу протянув:
Лишь осязал – Он вторил звуку
Стихов, ладонь в ладонь замкнув!

Казалась ли та бесконечность
Иль мнились вечности врата?!
Я ль полон был любови встречной,
Во мне ль дышала доброта?!

Рукой в молчаньи отстранённый,
И взглядом пристальным держим,
Был в жизнь иную посвящённым,
Его напутствием храним.
               
Дорогу новью озаряя,
Господь писать о нём просил;
Невнятье взором умеряя,
«Пиши, поэт!» – вослед гласил.

Cуть слов в иголку нитью вдета,
И волей Бога такова:
Звучали, данным мной обетом,
Советом шедшие слова.
(25 мая 2021г. – 07 июля 2025г., Татарка)