Narcos

Этот стих, как всегда, написан вне всяких правил. Это не про ямбы и хореи, которые там рядом не лежали, потому как мне важнее историю рассказать, а там уже как получится. Как цыганке на вокзале — чтобы поверили, поплакали и ручку позолотили. Идёт себе девушка-«mule» через пустыню и надеется на лучшую жизнь. Вот она. Пожалейте.
Пояснение к тексту: Дева Мария Гваделупская (исп. Nuestra Se;ora de Guadalupe) — образ Богородицы, наиболее почитаемая святыня в Латинской Америке, которая превозносится как нерукотворный образ (Вики). Богородица изображена смуглой. Это красивая история появления Мадонны крестьянину, который в неё не поверил. Не поверил и епископ, но она заставила цвести розы зимой, и крестьянин принёс букет роз епископу. Ну и тогда уж они все убедились, что это она, та самая, и воздвигли в честь неё храм. То, что она оздоровила умирающего Бернардино, прошло почти незамеченным, но цветы убедили. Я там была и тоже впечатлилась: в церкви было много красивых букетов. Всё по-настоящему.

Narcos.

Мне можно всё —
Это свобода…
Она от Бога?
Так я и возьму её,
раз это моё!
Пусть будет…
Авось пригодится,
как глоток водицы
в пустыне горячей,
когда ты идёшь незрячий
от пота, стекающего по лбу и щекам,
и думаешь: «Ну вот, ещё метров триста
— и я буду там,
За хребтом скалистым
За той стеной,
где я спиной
к земле родной,
а лицом туда,
где холода…»

Хорошо, когда не палит,
даже если солнце в зенит
целится в темечко.
Ан нет, ещё не моё времечко
кататься на этой лодочке,
в темноте, в подземельной реке
с фонарём в руке.

Я буду здесь и сейчас,
там, где жизни пляс
колотит землетрясением.
Но тем не менее, тем не менее,
я счастье несу и кого-то спасу,
когда на закате дня
тоски клешня
подбирается к сонной артерии,
и страх недоверия
сужает зрачков оконца,
чтобы цедить количество солнца
через сетчатки дуршлаг,
когда жизни мрак
кутает в пальто чёрное,
и ты бежишь в уборную,
там, где водичка хлорная
и свет неоновый.

А жгут нейлоновый —
он кожу жжёт
и душу рвёт
через горло и на простор,
а всё остальное — вздор!
И только иглы лигатура,
как счастья аббревиатура,
внесёт свои коррективы
на жизни аккредитивы.
*
У того камня, в тени, можно переждать свет…
Свет слепит,
он не ответ.
Когда его много,
то не видна дорога.
Пот — это работа тела,
чтобы стонало и всё же терпело.
Работа — это крест,
и он не спасает.
А тот, что шею мне украшает, —
он не тяжёл, он не мешает.
*
У меня есть то, что Бог не даст.
В этот жизни каст
я вошла совсем не трудясь,
выбираясь из кровавого лабиринта,
смеясь и без всякой заминки.
Я так спешила попасть в этот свет,
чтобы найти ответ!
Дайте мне совет:
Зачем?
И жить чем?
*
— Гваделупа, Мария-дева, чем я тебя прогневала? Почему ты явилась Хуану?
Он не признал тебя, глянув едва в смуглый твой лик. Твой голос в него не проник. Он не поверил в Мадонну, стоящую на пыльной дороге, и рассуждал в тревоге: «Как бы чего не вышло… Так и быть: пусть думают те, кто повыше. То, что услышал, я передам и дальше пойду по своим делам. Пусть священник решает, а я кто? Крестьянин, руки в земле. Решать не мне. Мне надо спешить, там Хуан Бернардино кончается — ему надо в грехах покаяться.»
Он хотел убежать. Он думал: «Вот странная девушка! Это ж надо такое придумать — Мадонна! Ну пусть развлекается. Мое дело — сторона. Я доложу епископу, а там уж пусть она сама».
*
Вот наконец и укромный грот,
и Цельсий голову мне не печёт.
Стена ледяная —
она, как родная,
целует мне лоб
и щёки.
Интересно, на этом сроке
я уже слышу сердца биение?
И для простого сравнения —
это похоже на стук часов.
Мне бы дойти до тех валунов…

Я несу счастье в своём животе,
оно реально, оно не в душе,
как вода в тяжёлом ковше
бултыхается в тесноте.

Этот порошок белый
поможет робкому стать смелым,
граффити обид зальёт свежей краской
и позволит без всякой опаски,
даже не сняв от солнца очки,
смотреть в глаза, которые велики.
*
Воздух сух.
Жужжанье мух.
Я без слёз плачу —
у меня тоже будет мальчик.