Сезон пионов

Роняют лепестки роскошные пионы в ладошки сиротливой Гермионы, и падают, ничуть не увядая; их щедрость облетает молодая, мелодии падения тихи, как таинство прощальных панихид, как помыслы о старости и смерти, как письма из потерянных конвертов.

Вот белоснежный – блузки отворот, которого уже не отпороть, и не разъять бессонницы стихами, печали покаяния – грехами, не отыскать дочь царственной Елены, покинутую для войны и плена; вот розово-коричневый алмаз, бордово-винный, словно на показ, тугой бутон – бессмертия свидетель, вот жёлтый сердолик, как талисман поэтов. Но красота чрезмерная пионов, как ни горюй, уходит неуклонно, – вот и моя, не бывшая чрезмерной, уходит с быстротой неимоверной...

А где же мальчик тот, где греческий Пион, которому обязан сам Плутон? Исполнит ли он снова с Прозерпиной пионовых зачатий кавантину, чтоб через год в ладони Гермионы упали лепестком их медленные стоны?


Худ. Ильдус Муртазин