109. Та, кто наполнила ветром паруса

В промокшей обуви по лужам
Старик шёл, не замедляя шаг.
К ветрам привыкший, был и к стужам,
В раскатах грома видел знак.

Что мы с тобой не замечали
И просто спрятались вдвоём?
Под зонт, увы, не понимали,
Как тепло сегодня под дождём.

Обернувшись, вдруг увидел солнце,
На миг, что появилось из-за туч.
Но я не помню тех эмоций,
Что ощутил, увидев солнца луч.

Я помню только лютый холод
И как с тобой сорвались вниз.
Почувствовав звериный голод,
Решили, наконец, мы разойтись.

Зонт упал из рук в лужу,
И тёплый дождь вдруг окатил.
Согрел он тело мне и душу,
Жизнь на «до» и «после» разделил.

И я, промокший и уставший,
Но не ища в пути ночлег,
Свободу и любовь познавший,
С колен другой встал человек.

Кто стал ценить свою дорогу
И Богу перестал дерзить.
Испытывал я за тебя тревогу,
Не забывая ненавидеть и любить.

Но, став ценить с тобой разлуку
И время, что осталось жить,
Я понял вот какую штуку:
Что с годами можно что-то и простить.

Когда в промокшей обуви по лужам
Я иду, не замедляя шаг,
К ветрам привыкший стал и стужам,
И в раскатах грома вижу знак.

Спешу к семье своей с работы,
Укрывшись от дождя зонтом,
Внутри заполнив все пустоты,
Забыв, конечно, о плохом.

Я вижу тёплый свет в оконце,
Там в зной и стужу ждут меня.
Встаёт за домом нашим солнце,
А ночью согревает нас луна.

И буду я идти навстречу,
Пока не призовут вдруг небеса.
Но даже там тебя я встречу,
Ту, кто наполнила ветром паруса.

Штурвал в руках моих, и значит,
Мы уплывём с тобой сейчас в закат.
По нам уже никто не плачет —
Они грома услышали раскат.