Ретропобег

РЕТРОПОБЕГ  В  НОВЫЙ  ВЕК Николай ЕРЁМИН

«ПОБЕГ» -
книга,  которая увидела свет
в городе Енисейске в 1994-м году
и стала библиографической редкостью

«Давно, усталый раб,
Замыслил я побег…»
А.С.Пушкин
«Куда бежать, зачем бежать…»
А.И.Тютчев

***
ТОСКА ПО МИРОВОЙ КУЛЬТУРЕ
                О.Мандельштам

И в сердце, и в литературе
Царит сибирская зима,
Тоска по мировой культуре.
Точнее – горе от ума.

Звучат слова, но мало толку…
Что изменил в своей судьбе
Я, подражающий Востоку
И Западу, и сам себе?

Утратили былую цену
Плоды сомнений и забот,
И ненависть пришла на смену
Любви, а не наоборот.

И в сумасшедшие морозы
Новорождённое письмо –
Не сплав поэзии и прозы,
А сумасшествие само.

Нафилософствовался вдоволь.
Ау! – былая благодать.
Ни Блок, ни Батюшков, ни Гоголь
Меня не могут оправдать.

Хотя, мой почерк изменяя,
Уже пульсирует в крови,
На счастье – вешняя, хмельная
Тоска по мировой любви.

АРТИСТЫ ПОГОРЕЛОГО ТЕАТРА
                Режиссёру
                Юсуфу Аскарову

О, пусть  в ч е р а   не повторится завтра!
(Хоть нам о прошлом память дорога)
Артисты погорелого театра,
Мы покидаем наши берега.

Мы все до одного, сказать по чести,
Пожара ждали с некоторых пор.
И хорошо, что отплываем вместе,
И с нами – наш любимый режиссёр.

Вдали – театра чёрные останки
Ещё дымят, переходя в туман.
А мы о новой думаем стоянке.
Вся наша жизнь – надежда и обман.

Пусть Енисей пугает нас туманом –
Нас ждёт на каждой пристани народ.
И режиссёр в обнимку с капитаном
Решают, где причалить теплоход.

***
Я никого не обижаю.
И всё ж опять, как погляжу,
Всех раздражаю, всем мешаю,
В негодованье привожу.

Нет-нет, не противостояньем –
Увы, я досаждаю им
Одним лишь сосуществованьем,
Нездешним обликом своим.

И вот – в ответной укоризне –
Я вопрошаю: - Что со мной? –
И представляю образ жизни
Потусторонней, неземной…

***
Над куполом летают голуби…
Вокруг – забвенье и покой.
Я запрокидываю голову,
Пленённый жуткой красотой.
Крест покосился, рамы выбиты…
И, устремляясь неспроста
Туда, откуда сердце вынуто,
Я вижу скорбный лик Христа.
Ах, красота, души отдушина,
За что  - в лихие времена –
Была ты предками порушена
И варварски осквернена?
Под куполом – как тени, голуби
Летают, крыльями шурша…
В любой деревне, в каждом городе
Стремится к ним моя душа…
Я вечности шуршанье слушаю
И думаю: кто я такой? –
Забредший в храм  полуразрушенный,
Где мрак, забвенье и покой…

***
Снег заметает дорогу,
Вьюга мешает идти…
Как мне осилить тревогу,
Чтобы не сбиться с пути?

Ставший огромным сугробом
(Холод по коже дерёт) –
Медленно, точно за гробом,
Я продвигаюсь вперёд…

Слышится смертное пенье,
Невыносимая страсть,
Как мне набраться терпенья,
Чтобы дойти, не упасть?

***
Я забросил  и слово, и дело,
Потому что (не утаю)
Моему богатырскому телу
Стало скучно в родимом краю.

Ох, уж эти дела и словечки!
Что мне нужно от них? Ничего.
Десять лет пролежал я на печке,
Молчаливо нахмурив чело.

Всё, что было со мной, передумал.
Всё, что стало со мною, узнал.
Спрыгнул с печки – и вышел из дома,
На Ж/Д пошагал, на вокзал…

И взобрался на верхнюю полку.
Вот и еду в иные края.
А колёса твердят втихомолку:
Я – не я… Я – не я… Я – не я…

***
Богач меж богачей
И бич среди бичей,
Голодный и ничей,
Он за удачей едет…
Свободный полубог,
Он тих и одинок.
Он смотрит свысока
И сигаретой светит…
В вагоне полумрак.
Себе и друг и враг,
Он докурил табак
И мне решил признаться,
Что – сколько ни броди,
А надо на пути
Хоть где-нибудь сойти
И с кем-нибудь остаться.

***
В итоге хочу я немного:
Хочу, чтобы рядом светилась
Икона письма золотого,
Людская и Божия милость…

Чтоб вместе –
Мадонна с Младенцем,
В негаснущем солнце купаясь,
Под белым святым полотенцем
Мне ночью и днём улыбались…

Чтоб я улыбался им тоже
(Увы, моя доля земная),
Земные желанья итожа,
Небесным желаньям внимая…

***
Подпевай-ка мне, старик:
- Солнце, ярче брызни! –

Я давно уже отвык
Радоваться жизни.

Да и ты – как истукан.
Где твоё веселье?

Подливай-ка мне в стакан
Солнечного зелья!

Вспомним вместе старину,
Позабыв заботы.

Не поётся? Что  ты, ну?
И не пьётся? Что ты…


ПРИВЕТ ИЗ ЯЛТЫ

Любой здесь – счастлив, и любой  - счастлив,
Поскольку нет другого магазина,
Где продают и так, и на розлив
Прекрасные массандровские вина…

Здесь знатоки нашли себе приют
И пьют с утра, хмелея от восторга,
«Приморское», которое зовут
С улыбкой на губах: «Привет из морга!»

Суров напиток этот и дешёв.
Пока горит душа – клубится пепел…
Один лишь я здесь счастья не нашёл
Средь тех, кто не одну цистерну выпил.

Кто восклицал, что истина – в вина
И вдаль глядел – на горы и на море…
Который год мотаюсь по стране
И родственникам, и себе на горе…

Который год выветриваю хмель
И не пойму, чего же я желаю.
Но – не разбился и не сел на мель:
Всё еду, и лечу, и уплываю

Туда, где не приснится писк мышей,
Глаза чертей и лапки тараканов…
И с жалостью гляжу на алкашей,
Пока они глядят на дно стаканов
И чахнут, как над златом царь Кащей…


РОМАНС, УСЛЫШАННЫЙ В КРЫМУ

Сегодня в сердце – мир,
А завтра станет пусто.
Сегодня вместе мы,
А  завтра – порознь, в путь…
Скажите что-нибудь!
Без ваших слов мне грустно.
Скажите что-нибудь…
Скажите что-нибудь!

Не могут удержать нас
Крымские чертоги.
Вам – скорость по плечу,
Мне по душе – покой.
И через «не хочу»
Мне - подводить итоги.
Вам – тешиться опять
Несбыточной мечтой…

Стихает в сердце гул
Поэзии и прозы.
Всё сказано… В ином
Сегодня ваша суть.
И всё ж, пока вокруг
Благоухают розы,
Скажите что-нибудь…
Скажите что-нибудь…

***
Жаль, что время удержать
Людям не дано,
А судьбы не избежать…

Жаль, что всё равно
Мне теперь, что – день, что – ночь,
Чёрт их побери…

А сбежать я был не прочь,
Что ни говори…
Уж такой я человек:

Скоро сказка вся,
А побег за целый век
Так и не дался.

***
И пишет Пимен, с грустью на лице:
«В начале века – смута… И в конце…

Ни верой, ни величием идей
Отцы не могут вразумить детей.

Брат с братом и сестра с сестрой – как быть? -
Ни слов, ни дел не могут поделить.

Позор – одним и тем же, и почёт…
Пишу я – и не знаю, кто прочтёт,

Поскольку,  в завершение всего,
Никто не хочет слушать никого.»

***
Старик,
Мечтавший жить при коммунизме,
Не хочет больше ни мечтать, ни ждать,
А хочет поскорей уйти из жизни,
Освободить больничную кровать.

Стою,
Его словам прощальным внемлю,
Смотрю, как он уходит, не спеша…

…И тело опускается под землю,
И в небо поднимается душа…


ПИСЬМО ИЗ ДМИТРОВА
                «Недозволенных вложение нет»
                (Штамп на конверте)
Вот – заказное из Дмитрова.
Друг мой – сплошная метафора –
Пишет, что жизнь его – трын-трава,
Скашивать, видно, пришла пора…

Пишет, что в сердце – заветные,
Вольные или невольные,
Вымерзли чувства запретные,
Вымерли мысли крамольные…

Кем это было повелено? –
И до сих пор так устроено,
Чтобы всё было «проверено»,
Чтобы всё было «дозволено»

Пишет, что скачет давление,
Только к перу прикасается…
Что он теперь, к сожалению,
Даже курить не решается.

Что недоволен  собою, но
Верит клейму злополучному:
Всё, что судьбой не дозволено,
Может быть, всё-таки, к лучшему…

В строчках признанья нехитрого
Я ничего не утрирую
И заказное из Дмитрова
Общим знакомым цитирую…

МУЗЫКА
I
Мы смотрим на закат,
Пока в концертном зале
Прилежный музыкант
Играет на рояле...
О, как понятен он
В багровом блеске клавиш!
Лучи из-за окон -
Их не переиграешь...
I I
Наши веки слипаются,
Дремлют совесть и страх,
Все слова рассыпаются,
Превращаются в прах...
Звук познавшие узники,
Мы безмолвны опять -
А свободная музыка
Продолжает звучать...

***
Книга. Печка, Поленья. Скамья.
Нал страницами – детские руки.
Зачарованный, слушаю я
Колдовские гекзаметры вьюги…
И летит над огнём чехарда
Фантастически древних событий…
И со мной говорит до утра
Древний друг – воскрешённый Овидий…


КНИГИ

Становится моя квартира
Похожею  на книжный склад.
Всё тяжелее оттиск мира
На стеллажах - за рядом ряд...

Что делать, я уже не знаю.
Известно, книги - не враги.
Но так теснят, так притесняют
Меня, хоть из дому беги...

Да-да,  - мне срочно нужен отдых!
Умолкни, проза... Стихни, стих...
И я бегу па свежий воздух,
Всё ж прихватив одну из них…

ИСЦЕЛЕНИЕ СЛОВОМ

Хорошо, что сегодня с хирургом Орловым
Повстречался я вновь не больным, а здоровым...
Что вчера и сегодня профессор Орлов
Сам не болен ничем, а отменно здоров...

Что по правую руку его - пациенты,
А по левую руку - врачи и студенты,
И что может Орлов оторваться от них
И - хотя б на минутку - оставить одних...

- Александр Николаевич! Как вы живете?
- Ах, и день на работе, и ночь на работе...
Здесь и встречу, наверное, мой юбилей -
Во главе обездоленных болью людей

Я - и рад, и не рад неизбежному мигу...
Вот, дарю вам свою сокровенную книгу.
В хирургический век, точно все мы, больна,
"Исцеление словом" зовётся она... -

...Хорошо, что назавтра - живой со здоровым -
Я опять повстречаюсь с хирургом Орловым.
- Как живете? - Он спросит, - и я, что к чему
Рассказав, подарю эти строчки ему...

ДВА ГОЛОСА
1.
- Я не скажу, что слишком ловкий,
Что всё мне в жизни по плечу, -
Но прокачу тебя на лодке
Или на тройке прокачу...

Я не хвалюсь, что в самом деле
Мне все на свете - трын-трава, -
Но прокручу на карусели,
Чтоб закружилась голова...

И, не бахвалясь, что с цыганским
Поющим табором знаком,
Я напою тебя шампанским,
А если хочешь, коньяком...

И сам спою, и сам станцую,
И - сквозь метель или грозу
Сам - развеселую такую,
Хоть па край света увезу!

2.
- Ах, и мне б –
Смеясь и плача,
От души –
Душою всей
Песни петь –
И пунш горячий
Разливать
В кругу друзей!

И красавицу
Хмельную
Под покровом
Темноты
Уносить -
Любой ценою!-
В край загаданной
Мечты…

И – как пунш,
Кипя от страсти,-
Зная правду и обман,
Сочинять
Во имя счастья
И романсы,
И роман…

И, пока играет
Сила,
Не стареть,
Судьбе назло,
Вспоминая всё,
Что было,
А быльём
Не поросло…

***
Сказал он, подумав о чём-то,
Что – радостен или сердит –
Не верит ни в бога, ни в чёрта,
И это его тяготит…

Поскольку, всё больше и больше
На свете живое любя,
С годами всё меньше и меньше,
Всё меньше он верит в себя…

И даже, свой век доживая
Среди бесконечных забот,
Одной только смерти желая,
Не верит он в то, что умрёт.

***
- Пришла пора покаяться, мой друг,
Что никого я больше не люблю,
Что хоть и не очерчен жизни круг -
В конце концов, стремится он к нулю.

Не умер я, но,  вроде,  не живу -
Такая мысль нейдёт из головы...   
И жизнь скучна - во сне и наяву, -
И смерть не привлекательна, увы.

И я - один - меж небом и землей -
Предчувствую, что надорвусь  вот-вот,
Так много дел неконченных - за мной,
И столько впереди ещё забот!..

Вновь не хватило ночи мне и дня,
Чтобы спастись от этой суеты.
Но кто-то всё же бережёт меня...
Мой милый  друг, признайся, это ты?

ОПЯТЬ-ВЕСНА

Опять - сквозь время и пространство -
Пульсируют в моей крови
Язычество и христианство,
От ненависти до любви...

Опять - такая молодая
Весна, который год подряд,
И я, волнение смиряя,
Иду,  куда глаза глядят...

И вновь - знакомая картина:
Ручей под окнами бурлит...
И вновь - простуда и ангина,
И горло медленно болит...

И сердце медленно стареет,
Напоминая, что почём...
И солнце ласковое греет,
Не виноватое  ни в чём...

***
И снова – год прошёл, и снова – день рожденья.
Кончается зима, и в мой весенний дом
Врываются друзья – Урра! – без приглашенья
И чествуют меня за праздничным столом…

Ах, чем я заслужил, друзья, вниманье ваше
И вашу похвалу, и ваш весёлый смех?…
Скажу вам от души, я дня не знаю краше,
Чем этот день, когда вас вместе вижу всех…

Пусть за полночь звучит, нам вторя, пианино!
Пусть хрипнут голоса от песен и вина…
Последним в эту ночь уснёт ваш именинник,
На счастье  повторив все ваши имена…

И снова – год прошёл… И снова – день рожденья…
Друзья мои,  - Ау! – Я тот же, но теперь
Я думаю о вас в ревнивом нетерпенье:
Кто вновь – на этот раз – мне постучится в дверь?

***
Ночная детская больница...
И я, очнувшись ото сна;
Гляжу в окно... Там чьи-то лица...
А где же мама?.. Вот она!

Нас разделяет скарлатина...
И я, беспомощный такой,
Хочу сбежать из карантина,
Но двинуть не могу рукой.

Прохладна сумрачная рама.
О, как мой лоб огнём горит!
И улыбаясь, плачет мама,
Зовёт и что-то говорит...

И мрак сгущается в палате -
И я в межзвёздной глубине
Лечу, как в цирке на канате...
И длится сон... И жутко мне...


ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС

Я умираю... Я схожу с ума...
Ах, неужели так должно случиться,
Что с корабля - я сам и ты сама -
Сойдём - и нам придётся разлучиться?

Очнулись мы - где сон и где любовь?
Предзимний бред охватывает душу.
Тебя я окликаю вновь и вновь -
А снег летит на воду и па сушу...

Вдали чернеет молчаливый лес
Сквозь непрерывно-снежную завесу...
Я умер... Я распался... Я исчез...
... и лишь в тебе когда-нибудь воскресну.

***
Классический простор – долина, море, горы…
И тысячи огней в вечерней вышине,
И вдохновенных птиц невидимые хоры,
И странные слова, подаренные мне –
Случайно, просто так… О, ты меня любила!
И я тебя любил, от восхищенья нем…
Неужто?  Боже мой, когда всё это было?
Неведомо когда… Неведомо зачем…

ЭТЮД В РОЗОВЫХ ТОНАХ

Мой каждый возглас был о том,
Что счастлив каждый день,
Что с каждым розовым кустом
Твоя сроднилась тень…
Что розовые лепестки
Сулят любовь и лад…
Что вечен – твой, из-под руки,
Незащищённый взгляд.

13 АВГУСТА

Видел я, зарёван,
Как - из темноты -
На груди Царёва
Проросли цветы…

Как – навстречу росам –
За весной весна –
Выросла берёза,
А потом сосна…

Как – с дождём и снегом –
На его лице
Проступило небо
В солнечной пыльце –

Отраженье мира,
Там, где не нужна
Ни тебе квартира,
Ни тебе жена…

Ни тебе одежды,
Ни тебе цветы,
Ни тебе надежды,
Ни тебе мечты…


УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИКИ
                В.Б.Микушевичу

Проповедующий неистово
Громким голосом, сложным слогом
Человек, прозревающий истины,
Право, выглядит полубогом.

И за светом истины следуя,
Погружаясь во мглу веков,
Каждый вечер для новой беседы
Он сзывает учеников.

И они (учёные, черти!)
Дружно слушают - что за вид! -
Он о смерти и о бессмертии
Вдохновенно им говорит,

Точно вслух читает по книге
Недоступной пока никому,
Адресованной всем религиям,
А открывшейся лишь ему...


***
Снова строим памятник при жизни:
Божий храм, стремящийся в простор, -
На религиозном фанатизме,
На крови, скрепляющей раствор...

Строим - на горе и на болоте,
На отвесном берегу реки...

Купола пылают в позолоте -
Я на них смотрю из-под руки,
Удивляюсь и красе, и силе,
И невольно восклицаю: - Ах! -

А они сияют над Россией,
Освещая вечный дух и прах...

* *    *

Точно в сказке - в стране дураков -
Удивляюсь, куда ни пойду:
Тут и там пустота пустяков,
Вместе собранных, как на беду...

Ничего невозможно понять.
Непонятно, что делать, как быть.
Ничего невозможно продать.
Ничего невозможно купить.

Ничего невозможно сказать,
Потому что не слышит никто.
Ничего невозможно узнать,
Потому что не помнит никто.

Как сюда и зачем я попал?
Есть, возможно, на это ответ, -
Не один я пришёл на вокзал,
Где  ни  входа, ни выхода нет.

* * *
Я весь день, как чёрт, работал,
Я весь день пахал, как вол,
Чтобы вечером хоть что-то
Дома выставить на стол...

Но опять, на жизнь серчая,
Вижу на исходе дня,
Что ни сахара, ни чая
Нет в запасе у меня...

И с вином сегодня туго,
Как тут волю дашь словам?
Нечем дорогого друга
Угостить - и стыд, и срам!

Благо, друг мой без капризов
Понимает жизнь вполне,
Наблюдая в телевизор,
Что творится по стране...

* * *
Ты не рви последнюю рубаху
На своей прокуренной груди...
В мире без тебя довольно страху -
Страх подумать, что там, впереди?

Я вчера опять ходил по рынку
Посреди торгующих людей -
И теперь мне, право, не в новинку
Смена взглядов, цен и крах идей...

К кладбищу прошёл через дорогу -
Вот где и забвенье, и покой!
Вот где понимаешь, слава Богу,
Что ещё живешь, такой-сякой...

Что не нужно кем-то возмущаться,
С горя пить вино, табак курить...
Что пора за дело вновь приняться,
Чтоб себя ни в чём не укорить.

ЖИЗНЬ В ПЕЙЗАЖЕ
                З.Яхнину
Художник, старец, - мне он сам
Сказал, что молодеет даже,
Когда себя и тут, и там
Внезапно чувствует в пейзаже,

Что - средь небес, полей и гор -
Владеет он душой и телом
Лишь потому, что до сих пор
Был увлечён любимым делом...


***
Ты скучаешь, я скучаю…
Поскучаем – я и ты…
Помечтаем, выпьем чаю,
Посидим до темноты…
Друг на друга не в обиде,
Вспомним всё: добро и зло…
Только б не возненавидеть
То, что было и прошло!

*    *    *
Я не могу... Все нервы - на пределе...
Зачем, когда и кем заведено,
Что человек скучнеет, в самом деле,
Да так, что не берёт его вино,

Не веселят товарищи хмельные,
Хотя о чём-то радостно поют
И вспоминают времена иные,
И снова - через край на скатерть льют…

Я не могу... Зачем незлые люди
Вдруг ссорятся, забыв и стыд, и честь,
И рушат всё, что было и что будет,
И оставляют только то, что есть...

Но никого не осуждаю строго
И говорю, что горе - не беда,
Поскольку боль сознания земного
Меня не покидает никогда.

***
Почему бредут - небритые
Между "можно" и "нельзя"
Молчаливые и скрытные
Бывшие мои друзья?

Между полуднем и полночью
Одинокие, одни,
Почему бегут от помощи,
От сочувствия они?

Почему, кто так надеялся
Стать пророком меж людьми,
Нынче в дружбе разуверился,
А тем более - в любви?

Почему, тая отчаянье,
Презирая срам и стыд,
Уповают на молчание
И величественный вид?

Почему  - глаза бесстрашные
Излучают смертный свет?
Что случилось?
Я расспрашивал,
Но смеялись мне в ответ…

***
Я стал страшиться снов:
Во сне пугаюсь лиц
Взрослеющих ослов,
Стареющих ослиц…

Так вот он я, каков!
А был силён и смел,
В глаза цепных быков
Без трепета смотрел.

Покуда – добр и зол –
Шёл рядом, трезв и пьян,
Баран или козёл,
Осёл или баран…

Реальность, сон, кино –
Ещё не так давно
Мне было всё равно.
Теперь – не всё равно.

ВО СНЕ И НАЯВУ

Во сне и наяву,  едва глаза прикрою,
Пульсируют, звучат два сердца, два птенца…
Я с нею танцевал над солнечной страною
И всё-таки, увы,  не разглядел лица.

Слепил полярный день истомою полночной…
Сверкая, таял снег, и музыка лилась…
Во сне и наяву мы танцевали молча,
Сначала в первый раз, потом в последний раз…

Покуда два птенца, крича, рвались друг к другу,
Мы, нежно обнявшись, кружились над землёй…
Я с нею танцевал под солнечную вьюгу,
Во сне и наяву она была со мной.

Покуда длился вальс, покуда мы молчали,
Покуда длился день, и ночь, и явь, и сон,
Два выросших птенца с окрепшими крылами
Рванулись в вышину, под синий небосклон…

И улетели вдаль – свободные, родные,
Не связаны ничем и связаны мечтой…
Но вот очнулся я… Где годы молодые?
Где та, с кем танцевал? Нет никого со мной.

Не жаль мне, что дыра в груди не заживает,
Что вырвались на свет кричащих два птенца…
А бесконечно жаль, что,  счастье ожидая,
Во сне и наяву не разглядел лица.

***
Ты помнишь? Мы, совсем просты,
В краю идей, в стране идиллий
Плясали, пели, жгли костры,
По углям босиком ходили…

Ты помнишь? Ясные года!
Звучали бубенцы и кольца…
Как было весело тогда!
И не хотелось успокоиться…

И всё же он пришёл, покой.
И ни к чему жалеть, однако,
Что вот – другой, совсем другой
Костёр на нас глядит из мрака…

***
Не там, где надо, не тогда,
Когда ты ждёшь, её вдруг встретишь.
Она красива, молода –
Ты этой молодостью бредишь…

Ты бредишь этой красотой,
Ты отрешён от всех привычек.
Не так, как надо, и не с той
Ты пресно жил в плену привычек!

И вот – открылась глубина,
И высота, и жуть простора –
Как будто стала суть видна…
Ты понял: нет, не в том вина,
Что ты – надежда и опора.


* * *
"Что-то сбудется: счастье, беда ли?"
Снежный вечер возник — и исчез.
"Будь, что будет!" Слова трепетали
В звёздах, падающих с небес...

Неспроста бередит, вспоминается,
Уж которую зиму подряд,
Твой сжигающий душу румянец
И в судьбу проникающий взгляд...

Не забуду мятежной метели:
Как мерцали во мраке, легки, —
Золотились и голубели
На ресницах твоих огоньки...

Как шептала мне ты в круговерти,
Нервно шаль на груди теребя,
Что предчувствие жизни и смерти
На распутье застигло тебя...

Как твердил, что тебя не остудит,
Как метель, никакая беда —
И не знал, что в словах "Будь, что будет!"
То, чему не бывать никогда...

НАД МОГИЛОЙ ДЕКАБРИСТА А.И.ТЮТЧЕВА

Безумным хором оглашая кроны
Весенних тополей, за рядом ряд, -
Курагинские древние вороны
О вечности со мною говорят...
И, поминутно требуя вниманья,
Слетаются, жильцов сводя с ума,
На каменные сумрачные здания,
На светлые брусчатые дома…
Я слушаю – покуда  гвалт неистов -
О чём кричат взломавшей лёд реке
Ровесницы опальных декабристов
На непонятном птичьем языке...
И вижу, как - от края и до края
Свободная - меж сопок и полей
Течет река Туба, не умолкая...
И слышу, как вороны вторят ей...


***
Весной –
Когда авитаминоз,
Когда выпадают волосы,
Шатаются зубы
И дёсны кровоточат –
В дома
К людям
Приходит любовь.

Зимой –
Когда воздух
Пахнет апельсинами,
Когда губы
Едва шевелятся от мороза,
И форточки обледенели  –
В тепле
Рождаются дети…

Осенью –
Когда птицы улетают
И пустеют гнёзда,
Когда грибы, ягоды и фрукты
Томятся в стеклянных банках
На домашних полках –
Люди почему-то
Оставляют друг друга…


***
Луна и солнце – как на коромысле:
Спокойная и тихая пора.
Нет в мире ничего быстрее мысли
И медленнее ручки и пера.

Ах, мне бы умереть… Но чтоб – воскреснуть!
Чтоб снова жизнь почувствовать в крови…
Нет в мире ничего звучнее песни
И скрытнее признания в любви.

И день, и ночь – такое ожидание
И зов такой:  идти или бежать…
Нет в мире ничего нужней желания
Счастливым быть и счастью не мешать…


СТЫДНО

Стыдно быть просто тоскующим,
Нынешний день убивающим.
Стыдно быть просто ликующим
И на любовь уповающим,
Прошлое забывающим
И ничего не желающим…


ВСТРЕЧА

Ты меня увидишь вдруг –
Чашка
Выпадет
Из рук…

***
Пахнет весною…
…Робко ладонь задержала свою, говоря:
- До свиданья…

О, ТОЛЬКО  БЫ…
«Что скажет мир, когда меня не будет?»
                Гёльдерлин
Что скажет мир, когда меня не будет?
Он промолчит. Он про меня забудет.

Но будут вечно листья шелестеть…
Но будут волны медленно катиться…
Иной поэт
Стихи слагать и петь…

О! Только бы одной строкой задеть,
Когда к моим стихам он обратится…


ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ПУШКИНА
6 июня 1992 года

Цвела вовсю июньская сирень...
Я сочинял, хмелея от стихов,
И рифму мне подсказывал - свирель -
Непьющий Анатолий Третьяков...

И день рожденья Пушкина царил
Во всех аллеях ЦПКиО -
И в микрофон, кто мог, тот говорил
О сущности поэзии его...

О, в этот день и счастлив был, и пьян,
Кто хоть немного с Музами знаком.
Нас угощал поэт Арутюнян
Прелестнейшим армянским коньяком.

Не жаль мне тех, кто в этот славный день
Был ненароком друг на друга зол,
А жаль мне тех, кого сковала лень,
Кто просто так на праздник не пришёл...

Ах, как цвела июньская сирень!
И, нам прощая смертные грехи,
Звучал оркестр (особенно - свирель)
И Пушкина бессмертные стихи...

***
Как вы сумели так надломиться,
Что – не задень?
Как вы сумели так измениться
Резко – за день!

Смыть красоту и куда-то запрятать
Всю доброту
Как вы посмели?! Как вы… А я-то
Ждал… Да не ту!

Милая, милая, как же вы правы,
Как вы правы!
Спрячемся в панцирь, хоть мы и не крабы,
Будем – на «вы»?

Вот вам рука моя (Тронь же, как прежде,
Нежно меня!)
Разве рука уже это? Конечно же,
Видишь? – Клешня!

Кто называл себя самой счастливой
Здесь, у ворот?
Разве была ты такой молчаливой?
Слово – и вот

Мало мне, мало – слезами умыться…
Душат они…
Как ты сумела так измениться?
Ах, извини…


ОСЕННИЙ СОНЕТ

                Вл. Рыжкову
Я нынче утром явственнее слышу
Сквозь тишину желтеющих лесов,
Как заполняет внемлющую душу
Шуршанье листьев, тиканье часов...

Земли, и неба слышу властный зов -
И сердце устремляется наружу,
К корням и веткам музыки и слов...
О, я стремленье это не нарушу!

Слетает лист, медлительный такой, -
Ни времени, ни месту не помеха, -
Чтоб стало поэтической строкой
Лесное затихающее эхо...

Увядший лист! Стихам про твой полёт-
Хоть кто-нибудь, надеюсь, подпоёт...

СЕРДЕЧНАЯ БОЛЬ

На сердце накатила боль -
И стала жизнь постылой...
Не помогает алкоголь
Из рук подруги милой.

Ты ничему уже не рад,
Вот, резануло снова...
Не помогает женский взгляд,
Испуганное слово.

Как говорится, "по уму"
Всё было, всё, "как надо"...
Так отчего и почему
Лишь боль - всему награда?

Не время подводить итог,
Да, видимо, приспело...
Звучит извечный диалог:
- Ах, что ж ты сердце не берег?

- Да разве в этом дело?


***
Ну, вот и всё. Утихли боль и жалость…
…Винить себя, взглянув со стороны,
Как пролетел полжизни, полстраны?
Не стану. Не по мне такая малость.

Лишь скорость берегла меня всегда
От быстрых необдуманных решений,
Когда желанно я глядел туда,
Где рвётся нить волшебных превращений…

…Что значат мысли о любви и славе
И о судьбе, когда летишь вперёд
И высотой почти что обезглавлен?

Полжизни прожито? Но половина – ждёт!
Отвергнуть ты её уже не вправе,
Когда оставил землю самолёт…

***
Не зря мы сердимся, чудачим –
Мы что-то значим, что-то значим!
Наш каждый жест неповторим,
И слово не теряет смысла,
Покуда  вечность гасит числа,
А мы об этом говорим…

***
И рубашку постирать,
И промолвить правду смело…
Для него ты всё умела,
Для него была ты – мать.

Не могла ты жить одна
И ему не позволяла,
Из печали вызволяла…
Ты была ему – жена.

А искал он в жизни место
И метался по стране, -
Рядом ты была, невеста,
А не фото на стене.

Разговор ведёшь с собою,
На кусочки жизнь дробя:
Кем он был?
Твоей  судьбою…
Кем же стал он для тебя?

***
Встречами нечастыми
Что мы заменяли?
Стала ты несчастною
Не из-за меня ли?

В дальнем одиночестве
Пишешь, заболев:
«Ничего не хочется,
Пустота и гнев.»

Видится мне бледная
Слабая  рука.
Из конверта – беглая
Нервная строка:

«Поправляюсь, справилась…
Я уже хожу,
Но себе, по правде,
Не принадлежу…»

***
Что опять происходит во мне,
Обнажая и гордость, и стыд?
Лишь вчера я смеялся во сне,
А сегодня я плакал навзрыд…

Всё обычно: работа и дом.
Почему же – истец и судья –
Я других понимаю с трудом
И с трудом понимаю себя?

Может, в чём-нибудь я виноват?
Почему же я – с болью в душе –
Не смеялся дней десять подряд
И лет десять не плакал уже?

***
Были мы логичны и лиричны,
Каждый – снисходительный добряк.
Стали мы теперь категоричны,
Всё-то нам «не то» и всё «не так».

Ходим от порога до порога –
Ничего не видим днём с огнём,
Судим о других легко и строго,
А себя ни в чём не упрекнём…

И всё реже в мутный миг прозренья –
И неправы, и разобщены –
Совести почуяв угрызенья,
На себя глядим со стороны.

***
Как говорится,
Хочет она
Вновь возвратиться
В те времена,

Где кавалеры,
Танцы и смех…
Страсти – без меры,
Счастье – для всех…

Зря молодится!
Взгляд её зол.
Как говорится,
Поезд ушёл…

***
Нет, вас я не  могу забыть,
Вы часто снитесь мне ночами…
И я вам снился, может быть,
Хотя – две жизни между нами.

Две жизни – ваша и моя.
И расстояние такое,
Что крепко спит моя семья,
Меня ничем не беспокоя.

А я вас не могу забыть.
И днём, что был во сне обещан,
Я вас узнаю, может быть,
В одной из встретившихся женщин.

***
Бородой  - до плеч – заросший,
С чемоданом, налегке
От меня мой друг хороший
Уплывает по реке…

Крепко ручку чемодана
Держит бледная рука.
В чемодане – два романа,
Но не изданных пока.

Друг мне сдержанно кивает,
Переходит на корму.
А куда он уплывает –
Не известно никому…

ПРОТИВОРЕЧИЯ

Я вдоволь начитался умных книг,
И глупых я наслушался людей...

И так к противоречиям привык,
Что отношусь к ним нынче без затей.

Добра и зла распутывая нить,
Из века в век страдают все подряд...

И силы нет, способной изменить
Ни тех, кто прав, ни тех, кто виноват.

* * *
Кажется, формула жизни проста...
Но из легенды земной
Лик неземной Иисуса Христа
Снова встает надо мной.

Кажется: вот она, тайная весть
Тёмных высот и глубин...
Но рассветает - и вновь ты, как есть,
С небом один на один.

***
Что ожидал – произошло.
Чего не ждал – увы,  свершилось.
Дорога (и добро, и зло)
Передо мною раздвоилась…

И вот стою в конце пути
И сожалею, чуть не плача…
О, знал бы,  по какой идти, -
Всё было бы совсем иначе!

***
Как крепость, спит мой дом
В Сибири ледяной,
Где я виновен в том,
Что нет тебя со мной.

Виновен – без вины.
Где вновь – над головой –
Почти из-за стены
Я слышу голос твой.

О, этот звёздный час!
Я вижу – между крыш –
В окне – мерцанье глаз,
Как будто ты глядишь

В мои земные сны,
Бесплотна и грустна,
Виновна – без вины,
И потому – одна.

***
Сквозь  толпу –  средь уличного гула –
Под прикрытьем неотложных дел
Ты прошла и даже не взглянула…
Но тебя я разглядеть успел.

И подумал: может, это к счастью,
Что – среди находок и потерь –
Раньше мы встречались слишком часто…
И всё реже видимся теперь.

Стала ты красивей и моложе,
И ещё приметнее в толпе.
Бог с тобой! А мы уже, быть может,
Не сойдёмся на одной тропе.

* * *
Ни спички нет. Погашена свеча.
Стакан вина бессонной ночью выпит.
Поэт сошёл с ума - и, бормоча,
При свете звёзд пешком пошёл в Египет...

Увы, кому нужны его слова?
Он был и есть - один - на белом свете;
Все горячей под солнцем голова.
Листки поэм разбрасывает ветер...

Уходит он - от счастья, от беды,
Чтоб жизнь остановить на половине...
И не стакан вина - стакан воды
Мерещится ему в его пустыне.

* * *
Живу - в мечтах о доле лучшей,
Где правдой правит большинство
И в каждом сердце неразлучны
Убожество и божество...
Где каждый рвет за правду глотку
(Хотя имеет бледный вид)
И продает ее за водку,
А не за водку, так за спирт.


***
Я очнулся: там и тут жалобно,  вполсилы
Снова нищие поют в поездах России

Про неверную жену и про горечь жизни,
Руки к людям протянув  в робкой укоризне…

Я очнулся: тут и там, кое-как одеты,
Снова вторят поездам нищие поэты.

У людей  - от их шагов  - каменеют позы,
А от песен и стихов холодеют слёзы…

Вереницей – сквозь века – их, поющих, лица.
Не кончается тоска… А дорога – длится…

ЕНИСЕЙСК, 1994г ЕНИСЕЙСКАЯ ТИПОГРАФИЯ
Малое полиграфическое предприятие «Петит» Заказ№555 Тираж 10000 экз.