Сказание о богатыре Фэт-Фрумосе - 590 - Части 6-10

590 — 6

И увидел витязь пред собою
Свет очей, сияющих как звёзды
На лице взволнованной подруги.
Поднял он любимую на руки
И понёсся прочь сквозь мрак и бурю
Преодолевая непогоду,
Вскоре он достиг границы царства
Где обрёл он названного брата.

Прихватив букет цветов прибрежных,
С ними уложил в ладью он деву,
Что без чувств в забвенье пребывала,
И повёз по озеру к ступеням
В зыбкой дымке дремлющего замка.
Солнце, что всходило на востоке,
Радостно с небес на них глядело.
Разгоняя полосы тумана.

В обрамленье вымокшего платья
Девы лик был бледен, как из воска.
Пряди мокрых кос закрыли шею,
На груди сплетённые ладони.
Впалые глаза прикрыли веки,
Как цветок, она была прекрасна
И собой приковывала взгляды,
Хоть казалась поначалу мёртвой.

Всё вокруг молчало в ожиданье,
Внемля волнам тихого дыханья.
Витязь осторожно к ней склонился
И щеки коснулся поцелуем.
Лишь тогда глаза она открыла,
Сладко потянулась и спросила,
Глядя на Фет-Фрумоса с улыбкой:
«Мы уже в раю с тобой, любимый?»

«Рай – везде, где мы с тобою вместе!»
Молвил он, растроганный от счастья.
С этими словами, вдохновлённый,
Поднял деву с лодки осторожно
И поставил на ступени замка.
Та, откинув волосы на спину,
Как букетом из цветов, обвила
Шею его нежными руками.

И они прошли в портал высокий,
Так же весь украшенный цветами
И вступив под своды и колонны
Царственной величественной залы,
Где их ждал народ неугомонный
И ликуя музыка играла,
И Фет-Фрумос – витязь благородный
Медленно подвёл к царю невесту.

«Вот, Брат-Кремень, можешь нас поздравить, -
Свадьбу мы весной решили справить!»


590 — 7

Улыбнулся царь Кремень радушно,
Этот выбор друга одобряя.
Попросив прощенья у невесты,
Чтобы переговорить с героем
В более интимной обстановке,
И повёл Фет-Фрумоса к окошку.
Из него чудесный вид открылся
С озером и садом возле замка.

Источавшим шлейф благоуханья,
Дивные цветы произрастали
На ветвях причудливых деревьев.
А по лону вод прекрасный лебедь
Рассекал зеркальное пространство,
Распустив сверкающие крылья,
Точно паруса и клюв изящный
Погружая в трепетные воды.

Не сказав Фет-Фрумосу ни слова,
Царь взирал на дремлющие воды
И в глазах его стояли слезы.
«Что с тобою, царь? – ты так печален.
Отчего тоска тебя снедает?»
И ответил царь Кремень со вздохом:
«Всё добро, которое ты сделал
Для меня и моего народа,

Оградив от козней жуткой ведьмы,
Мне не отплатить и половины
До скончания моего правления.
Но не будет счастья в этом мире
Для меня при всём моём везенье,
Если не согреет мою душу
Взор моей возлюбленной подруги!
Только ты помочь мне в этом можешь!»

«Для тебя, Кремень, не сомневайся,
Говори, - я сделаю что хочешь…»
И поведал витязю владыка:
«Я люблю девицу с нежным взором,
С всполохом очей и поволокой,
Милую, как сон восточной сказки…
Но она дочь Лютня-кровососа,
Что средь нас прославлен, как Свирепый.

Он свиреп настолько же, насколько
Его дочь красой неотразима!
Помоги же мне её похитить,
Чтоб соединить два наших сердца!»
Был Фет-Фрумос искренне растроган
Тем, что царь Кремень ему поведал.
И как не печально ему было
С милою невестой расставаться,

Братства не рушимого союз
Лёг на сердце, словно тяжкий груз.


590 — 8

«Что же, царь пресветлый, я согласен.
Для меня дороже в жизни нету,
Чем межгосударственные узы.
Всё же остальное, несомненно,
Может подождать два-три денёчка.
Сей же час в дорогу отправляюсь 
И дочь Лютня я тебе доставлю.
Только вот с Иляной попрощаюсь…»

И ему Иляна прошептала:
«Возвращайся поскорее, витязь! –
Помни, что пока тебя не будет,
Я не перестану горько плакать…»
Глянул он на девицу с любовью,
Приласкал и, отстранив тихонько,
На коня вскочил с душою-ветром
И пропал за облаками пыли.

Путь его был долгим и нелёгким.
Миновал он множество препятствий –
Лес, поля, пустыни и вершины
С шапками из снега, где порою
Сквозь туман и сумрачные тучи
Диск луны, как лик печальной девы
Пробивался отблеском мертвящим,
Погружая душу в смутный трепет.

И былого мрачная картина
Представлялась витязю виденьем:
Замка разнесённого руины,
В каменную груду обращённых
Стен и виадуков вид печальный
Повергал в смятенье всех, кто зрячий…
А с восходом солнца на рассвете
С удивленьем увидал Фет-Фрумос,

Что за цепью горных исполинов
Распростёрлось голубое море,
Словно бы сливаясь с небесами
Отблесками волн аквамарина.
И насколько б взгляд не устремлялся
В даль сего простора голубого, -
Только небо над искристой влагой,
Испещрённой серебристой рябью.

И над всем сверкающем виденьем
Нависала глыба из гранита,
Как скалы отрезанной пластина,
На которой гордо возвышался
Бастион сверкающего замка
Птичье гнездо напоминая,
Белыми зубцами отражаясь
В ясных водах голубого моря.

В арочных простенках бастиона
Было много всевозможных окон.
И в одном из этих вот проёмов
Между ставен кованных раскрытых,
Средь горшков с цветами он увидел
Силуэт как будто юной девы.
И, подъехав ближе сразу понял,
Что она – та самая дочь Лютня.

Цель была ясна, объект открылся -
К ним наш витязь прямо устремился.


590 — 9

Всадника увидев из окошка,
Дева встрепенулась, как спросонья:
«Милости прошу, достойный витязь!
Издалече к нам сюда заехал?
Проходи в палаты – гостем будешь.
Мой отец сегодня на охоте.
Я одна. Ты знаешь, этой ночью
Сон мне удивительный приснился.

В нём я со звездою говорила.
И она поведала мне новость,
Что де скоро к нам сюда заедет
Моего избранника посланец
Чтобы увезти меня отсюда…
Уж не ты ли впрямь гонцом тем будешь?»
«Я и есть. - Фет-Фрумос улыбнулся -
Ну, так что ж, поедешь ли со мною?»

«Подымись мы это и обсудим.»
И поднялся богатырь в светлицу,
А пред ним, Ба! – кот семиголовый!
«Это страж мой верный – молвит дева –
Если голова его мяукнет,
То отец за день пути прискачет.
Если же все семь мяукать станут,
То ему неделю добираться.»

Лишь сказать успела, кот-негодник
Сразу же протяжно промяукал.
«У, предатель! Надо торопиться!
Мой папаша в дне пути от замка!»
И, не долго мешкая, Фет-Фрумос
Посадил девицу пред собою
И пустил коня быстрее ветра
Вдоль пустого берега морского.

Как услышал Лютень о разбое,
Учинённом кем-то в его замке,
Вмиг он развернул коня лихого
И домой пустился поскорее
Выследить нахального повесу,
Чтобы проучить за эту наглость.
Не простой был конь у злого Лютня,
А волшебный и с двумя сердцами.

Мчался он подобно привидению
И в момент настиг свою беглянку.
И готов расправиться был с вором,
Не успевшим быстро увернуться.
Но взмолилась дочка о пощаде
И уговорила-таки Лютня
В этот раз Фет-Фрумоса не трогать.
И папаша как-то согласился:

«Больно ты красив! Живи покуда!
Я на первый раз тебя прощаю,
Но в другой – не пощажу… Запомни!»
И, сажая дочку возле гривы,
На конягу, что с двумя сердцами,
Вдруг исчез, как дуновенье ветра,
Словно его вовсе не бывало.
Удивился скорости Фет-Фрумос.

Но угроз его не испугался,
Помнил только то, что обещал он.


590 — 10

Не привык сдаваться храбрый витязь,
Не утих запал в нём богатырский.
Твёрдо обещал царю Кременю,
Привести красавицу, дочь Лютня.
И негоже пред лицом угрозы
Опускать трусливо свои руки –
С этой думой повернул коня он
И с исходом суток был у замка.

Волновалось и шумело море,
Волны разбивались об утёсы.
Ветер так неистово буянил,
Что подумал витязь ненароком:
«Может быть на этот раз папаша
Не расслышит от кота сигналы
И моя затея с похищеньем
Так или иначе совершится…»

Девушка сидела у окошка
И с тоскою бурю созерцала.
А когда подъехал к ней Фет-Фрумос,
Как заря девица просияла:
«Мой отец сегодня отдалился
На два дня пути с охоты к замку.
И теперь сигнал Семиголовки
Он сквозь бурю может на расслышать…

Свежих лошадей с его конюшни
Запрягай скорей и мы поедем!»
В точности, не мешкая, Фэт-Фрумос
Сделал всё, как сказывала дева.
И они помчались через бурю,
Рассекая ветер в лунном свете.
За спиной настиг их визг кошачий, -
Этот же сигнал услышал Лютень.

А затем – немыслимое дело! –
Облако из пыли их накрыло, -
Их уж догонял свирепый Лютень,
Он во весь опор летел за ними.
Лик его при этом был ужасен.
Вмиг схватил Фэт-Фрумоса и бросил
В грозовую тучу в небе чёрном,
Где сновали молнии повсюду.

Витязь не успел и слова молвить,
Как его прошили сотни молний.
И лишь пепла горсточка упала
На поверхность каменной пустыни.
И на этом месте появился
Родничок с хрустальною водою,
От него потёк ручей звенящий,
Через камни путь свой пробивая.

Вдоль ручья зазеленели травы
Поднялись ветвистые деревья
Что бросали тень и сохраняли
И прохладу, и благоуханье.
Если б кто способен был услышать
Песню струй журчащих, он бы понял:
То печаль о златокудрой деве
 И любви не сбывшейся, но страстной.

Бедная Иляна пребывала
Между тем в неведение полнейшем.