Сказание о богатыре Фэт-Фрумосе - 590 - Части 1-5

Сказание о богатыре Фэт-Фрумосе

(по мотивам молдавских народных сказаний)

Боже, как давно всё это было.
В отдалённых неприступных землях
Люди, обитающие ныне,
В ту эпоху лишь предполагались.
Жил был царь, задумчивый, как полночь
Мрачен был. При нём его царица –
Молода и весела, как полдень –
Столь различны были меж собою.

Царь имел врага в лице соседа,
С коим воевал почти полвека.
Ослабев от битв и от походов,
Словно старый лев, страдал владыка.
Умер царь-сосед в своих пределах.
Умирая, завещал он сыну
Ненависть и мщенье за утраты,
Что достались от войны той страшной.

Нашему царю с его царицей
Завещать что-либо было рано -
Не дал им наследника Всевышний,
Омрачая тем супругов участь.
Грустным покидал свою царицу
Он на царском ложе золочёном.
Ибо ложе было то бесплодным,
Тягостным и неблагословенным.

И с тяжёлым сердцем отправлялся
Он на битву, а его царица
Плакала и горькими слезами
Омывала спутанные косы.
Волосы спадали ей на груди.
Слёзы белым жемчугом катились
На её сияющую кожу
В голубых прожилках, словно мрамор.

Вот однажды, встав с своей постели,
Бросилась на каменные плиты
Пред глубокой нишею царица,
Где извечно пребывал в иконе
Образ Богородицы пресветлый,
Матери великой всех печалей,
И мольба коленопреклонённой
Разнеслась и тронула икону.

И из глаза Матери пресветлой
Божьей благодатью покатилась
Ясная слеза на лик иконы.
К ней царица тихо прикоснулась
Трепетной губой и проглотила.
И с того мгновения зачала…
Месяцы летят… девятый минул – 
В полдень родила царица сына.


590 – 1

Был малыш поистине прекрасен,
Белолик, как из молочной пены,
Златокудр в лучах дневного солнца.
Ликовал тогда на сына глядя
Даже сам суровый царь при встрече.
Даже солнце ход остановило,
Улыбаясь этому ребёнку.
Трое суток ночь не наступала.

И вино рекою из бочонков
С бурной пеной наполняло кубки.
Веселилась славная столица,
Звуки здравиц потрясали небо.
«Надо имя мальчику придумать!» -
Молвил царь, подумав между тостов –
«Наречём-ка мы его Фэт-Фрумос, -
Что? Годится?» - так и порешили.

Рос Фэт-Фрумос днями и часами.
Вымахал, как кедр, высоким, стройным.
И когда достиг он возмужанья,
Кузнецы сковали по приказу
Из железа палицу большую.
И когда она была готова,
Вверх её швырнул с такою силой,
Что помял слегка небесный купол.

А затем легко поймал мизинцем.
Палица, не выдержав удара,
Раскололась с грохотом на части.
Повелел он выковать другую,
Чтоб она была потяжелее.
И забросил вверх с такою силой,
Что она взметнулась выше неба,
Обогнув в полёте лунный терем.

И опять поймал её мизинцем, -
Палица при этом не сломалась.
И довольный этим результатом,
Он с отцом и матерью поспешно
Распрощался, лишних слов не тратя,
И пошёл без войска в одиночку
Воевать зловредного соседа,
По пути на дудочке играя.

Шёл и пел он песню удалую,
Забавляясь тем, что то и дело
Палицу швырял он пред собою.
Та летела высоко со свистом,
Рассекая тучи грозовые,
Улетая вдаль до горизонта.
И идти за нею приходилось
Целый день, а может быть и дольше.

И дивились горы и долины
Звонким этим песням богатырским.
Реки подымали свои волны,
И ключи выплёскивали воду
И внимали каждой своей каплей,
Чтоб потом шептать цветам и травам
Их мотив задумчивый и дивный
В образе единственной любимой.

Гордые орлы с вершин внимали
В песнях крику боли и печали.
Всё вокруг при этом замирало.
А Фэт-Фрумос наш шагал всё дальше,
И тоску души своей широкой
Песней богатырской обгоняя,
Забывал следить за перелётом
Грозной своей палицы железной.
Та сверкала в воздухе звездою,
Как орёл взвивалась в поднебесье,
Шелестя железным опереньем.
К вечеру на третий день полёта
Палица со всей ужасной силой
Проломила медные ворота
Крепости, где прятался противник.
Гул раздался сильный и протяжный.


590 - 2

И ворота разлетелись в щепки.
Богатырь вошёл во двор широкий.
Далее за крепостной стеною
Он увидел озеро большое.
В нём луна купалась, словно дева.
А вода была такой прозрачной,
Что был виден блеск песка златого
В отражении лунного сиянья.

Посредине озера вздымался
Остров в изумрудных ярких гранях,
На котором гордо возвышался
Мраморный величественный замок
Безупречно белый и блестящий.
И в его почти зеркальных стенах
Отражались берег и деревья
И воды хрустальная поверхность.

У причала лодки расписные
Позолотой вёсел привлекали.
В ароматном воздухе звучали
Музыки задумчивой мотивы,
А порой слова весёлых песен,
Или рога звук неугомонный,
Что подобен трубам Иерихона,
Гулко доносившийся из замка.

Богатырь вскочил в ладью пустую,
Стал грести ко мраморным ступеням,
Что вели к центральному порталу
Входа в тот величественный замок.
Далее ряд длинных канделябров
С сотнею светильников, как звёзды
Освещали свод просторной залы,
Золочёный ряд колонн и арок…

В центре залы – стол великолепный,
Весь покрытый скатертью узорной.
А поверх – графины, кубки, яства
И неописуемая роскошь.
За столом сидят вельможи чинно
Разодеты в золото и бархат,
С вышивкой из жемчуга и в перьях, -
Разговор ведут непринуждённый.

Из числа присутствующих в зале
Выделялся сам его хозяин.
Он и встретил прибывшего гостя
Без апломба – просто и учтиво.
«Заходи смелей, достойный витязь!
Не побрезгуй нашим угощеньем.
О тебе наслышаны немало, -
Жаль, что видеть раньше не случилось…»

«Нет – ответил витязь неохотно –
Я пришёл с тобою вообще-то биться, -
Выходи на честный поединок!
Кто сильней – исход его покажет…»
«Да, папаши наши воевали,
Долго воевали и бесплодно.
Да они и сами-то не помнят,
От чего война их разгорелась!..»

«…я же предлагаю тебе, витязь
Прекратить бессмысленные войны,
Побрататься, мир провозглашая,
Как и подобает всем соседям!
Пусть нальют нам слуги в эти кубки
Лучшего вина с моих подвалов.
Станем мы с тобой отныне братья,
Равные достойные партнёры!»

Так провозглашал Великий царь Кремень,
Заключив союз с Фэт-Фрумосом прекрасным,
Разрушая старой ненависти тень
Волею своей решительно и властно.

Люди, будьте славы их достойны,
Прекратите все на свете войны.


590 - 3

Царь и витязь весело пируют,
Отмечая объявленье мира.
Гости и прислуга – все довольны
Этим неожиданным решеньем.
Славят мудрость и Царя и Брата,
Кем теперь считался нареченный
Благородный витязь наш Фэт-Фрумос
И за что стяжал их благосклонность.

Вопрошает царь Кремень в беседе:
«А кого на свете ты боишься?»
Отвечает весело Фэт-Фрумос:
«Кроме бога – никого, поверь мне!
Ну, а ты, кого б стал опасаться?»
«Я бы тоже рад как ты ответить,
Но тебе признаюсь, - кроме бога
Лесовая ведьма мне опасна!»

Носится она свирепым смерчем
По моей земле и где ни ступит,
Там от боли почва засыхает,
Звёзды исчезают с небосклона,
Города сметаются в руины.
Не могу я ей сопротивляться,
Чтоб народ свой не губить напрасно,
Дань плачу ей тяжкую безмерно.»

«Что же с тебя требует злодейка?»
«Каждого десятого младенца
Отдаю ей из новорождённых…
И сегодня срок как раз явиться
Ей уже за данью этой страшной!»
И когда часы пробили полночь,
Наступило вдруг оцепененье
Всех людей присутствующих в зале.

Наполняя ужасом столицу,
Распростёрши вихревые крылья,
Пронеслась колдунья Лесовая
Повергая всех в безмолвный трепет.
Вместо глаз – две ямы беспросветных,
Рот – бездонный безобразный хаос
И, как жернова от старых мельниц,
Два ряда зубов с клыками вкупе.

Залетела смерчем прямо в крепость,
Как к себе домой, с усмешкой наглой.
Только богатырь не испугался, -
Цепко он схватил за пояс ведьму
И швырнул её что было силы
В каменную ступу, что ловушкой
В крепости заранее стояла.
Сверху навалил скалы обломок.

И потом чудовища застенки
В семь рядов железными цепями
Приковал к скале отважный витязь.
Сколько б ведьма в ступе не стенала,
Не рвалась в отчаянных попытках
Вырваться из ступы на свободу, -
Все усилья были бесполезны
И она на время там притихла.

И вздохнули все единодушно.
До утра герои пировали,
Но под утро выйдя из застолья
Наконец увидели, что ступа
С цепью и скалой как провалились
Вместе с ними ведьма Лесовая
Убралась неведомою прытью
Борозду от ступы оставляя.


590 - 4

Двинулся по следу в путь Фэт-Фрумос,
Палицу взвалив себе на плечи.
Шёл он шёл и вскоре очутился
Возле дома с садом и фонтаном.
Меж цветами бабочки порхали,
Яркие, как золотые звёзды.
Сад, и дом пьянили мягким светом,
Роем пчёл и птиц с их сладкой песней.

На крыльце прекрасная девица
В длинном белом платье восседала.
Волосы златые ниспадали
Косами тяжёлыми на плечи.
Светлое чело покрыто было
Ландышей лесных венком изящным.
В белых тонких пальцах левой ручкой
Лишь веретено она крутила.

Правою рукою шерсть на прялке
Серебристо-белую щипала
И пряла сверкающие нити,
Тонкие на лунный луч похожи.
Лишь предстал Фэт-Фрумос перед девой,
Подняла она свой взор лучистый,
Голубой, как утреннее небо
И сказала ласково герою:

«Что ж, добро пожаловать, о витязь!
Как давно во снах тебя я вижу!
И покуда пальцы нить сплетали,
Думы мои ткали сон прекрасный,
Где с тобой любили мы друг друга.
Ныне я накручиваю нити,
А из них соткать хочу я платье,
И подбить его мечтой о счастье.

Чтобы жизнь с тобою им наполнить,
И продлить в потоках ласки дивной!»
И с такою нежностью взглянула
Дева на Фэт-Фрумоса, что птицы
Смолкли вдруг в саду, а веретёнце
Падало с колен её на землю.
И тогда в смущении дева встала
И печально руки опустила.

Грудь её взволнованно вздымалась,
Нежные глаза склонились долу…
Бросил тогда палицу Фэт-Фрумос,
Подошёл к ней и обвил рукою,
Стан её трепещущий и гибкий
«О, как ты прекрасна! Чья ты, дева? –
Молвил он восторгом переполнен –
Я люблю тебя, мой милый ангел!»

«Я - дочь Лесовой – вздохнула дева –
Станешь ли любить меня теперь ты,
После этих слов, узнавший – кто я?»
И она, обвив его руками,
Нежно прямо в очи поглядела.
И ответил ей влюблённый витязь:
«Чья ты дочь – мне вовсе дела нету.
Знаю, что люблю тебя безмерно!»

«Если любишь – убежим отсюда!»
И прильнув на грудь залепетала,
Что когда бы мать его застала,
То убила в миг на том же месте.
«Я сойду с ума, коль так случится!»
«О, не бойся! – улыбнулся витязь,
Из объятий вновь высвобождаясь, -
Где она, ты лучше мне поведай…»


590 – 5

«С той поры, когда она вернулась
Всё лютует в каменной той ступе,
Что её цепями приковал ты,
И грызёт те цепи дни и ночи.
Погоди, мой витязь благородный,
Не ходи к ней сразу и послушай,
Что хочу тебе ещё добавить,
Чтобы ты остался невредимым.

Вот взгляни – там две дубовых бочки,
Вроде одинаковые с виду,
Но в одной из них – вода простая,
А в другой – дарующая силу.
Их ты должен поменять местами.
Ежели она во время боя
Выпьет сгоряча простую воду,
То сильней от этого не станет.

Если же тебе хватать не будет
В этой битве силы богатырской,
То глотни тогда воды волшебной, -
С нею ты колдунью одолеешь.»
Бросился Фэт-Фрумос к ступе с ведьмой,
Где она зубами цепи грызла
И металась в ярости бессильной.
Вопли издавая и проклятья.

«Как дела, старуха?» - крикнул витязь.
Но она рванулась в дикой злобе
Так, что цепи сами разлетелись.
И она взметнулась прямо к тучам,
И оттуда бешенным ударом
Так богатыря вогнала в землю,
Что вошёл в неё он по колено.
Удивлён при этом был немало.

«Бабушка – а так раздухарилась!..» -
Усмехнулся под усы Фэт-Фрумос.
И тогда схватив её за горло,
Изловчившись, так швырнул об землю,
Что вогнал туда её по пояс.
«Погоди, давай попьём водицы!
Притомилась я с тобой воюя.»
Прохрипела ведьма, отдышавшись.

Но и он часть силушки утратив,
Тоже был не прочь испить водицы.
И припали к бочкам, тем что прежде
Были переставлены заранее.
Ведьма по незнанию - простую,
Витязь же – волшебную пил воду.
И огонь разлился благодатный
В его теле, укрепляя мышцы.

И тогда своей могучей дланью
Он схватил старуху, как кошёлку,
И вогнал её по горло в землю.
И затем для верности горячей
Пару раз по черепу добавил
Палицей своей неотразимой
Тут конец настиг старушку злую,
И мозги по ветру разлетелись.

Вдруг всё небо сразу потемнело
Хмурые его закрыли тучи,
Застонал как зверь холодный ветер
Домик содрогнулся, повалился,
Заскрипел стропилами, ломаясь.
Пара змей червонных взвилась в небо,
Разорвав и распахнув, как тряпку
Грозных туч свинцовые лохмотья.
Гром в раскатах не переставая
Грохотал на небе разъярённом,
Словно бы пророчил гибель мира.
И сквозь тьму густую в вспышках молний
Разглядел Фэт-Фрумос контур девы
И её серебряные нити
И полу-распущенные косы
Золотых волос её чудесных.

Подошёл он к ней и нежно обнял
Чтобы как-то деву успокоить,
А она к груди его припала,
Спрятав холодеющие руки.
Стал он целовать свою голубку.
В тот же миг чудесного безумья
Тучи в небе разорвались в клочья.
Обнажив Селены лик кровавый.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .