Рецензия на «Отчего в зале плачет стихами поэт...» (Пётр Антропов)
Изрыдавшись полночь плачет тихо
На плече угрюмого шута
Кто-то запустил в окно шутиху
Что шумиху сотворила вместо сна
Снят колпак и грим Не слышно петли
Не закрытой на замок двери
Плачет скрипка девкой на панели
Не по росту видно не бери
Не по роже и не по сезону
Обувь платье тяжести долгов
В подворотне ветер тихо стонет
У Пандоры много сундуков
Свечка не горит не зажигали
Ни подсвешник канделябр торшер
Просто из гримёрной что в подвале
Выносили радости в партер
Оставляя как осадок в чашке
Горечи последнего звонка
Ночь
Темно
Кулисою в антракте
Слышен лязг амбарного замка
Это мыши порох из кладовки
Норовят в подполье унести
Чтобы юмор твой не очень ловкий
С помпой разносился по ночи
Чтобы в лифте сном многоэтажки
Замирали сумерки сгустясь
И краснел околыш на фуражке
У вахтёра в отблесках огня
Тс-с-с…
Про шута, про шута..
Не жизнь у него, - ляпота,
при такой жизни плакать,
может только лапоть,
но об этом ни гу-гу,
насмешил до не могу.
Между прочим,
будет сказано не к ночи,
шуты жрали королевское рагу,
а не свинячую ногу.
пули списаны
в утиль
тащит цыган казана
что когда-то фазана
то ли жарил то ль тушил
карты стёрлись от пометок
деньги кончились давно
из красивых этикеток
лишь вино и домино
и портьера что за скатерть
украшает пыль стола
нет на небе померанца
нет для пули легонца
...
Настоящий осколок цыганского застолья, где воздух пропитан табаком, звоном струн и горьковатой иронией увядания. Мастерское балансирование на грани брутальной безысходности и лёгкого, почти праздничного абсурда. «Пули списаны в утиль» — с первой строки заявляется тема войны, насилия, которые вдруг оказываются ненужным хламом. А следом — бытовая магия: цыган тащит казана. И тут же нас обманывает памятью: «что когда-то фазана / то ли жарил, то ль тушил». Эта кулинарная неопределённость прекрасна — она сродни тому, как время стирает детали, оставляя лишь вкус события. Фазан давно съеден, пули списаны — остаётся жест, движение, ритуал. Дальше — настоящий гимн оскудению. «Карты стёрлись от пометок» — игра, азарт уже в прошлом. «Деньги кончились давно» — но вместо трагедии автор извлекает из пустоты почти сюрреалистический пейзаж: «из красивых этикеток / лишь вино и домино». То есть даже роскошь былых бутылок выродилась в скромный набор — зато какой ёмкий! Вино и домино — это философия доски и стакана, минимализм усталого гедониста. И кульминация — портьера, которая «что за скатерть украшает пыль стола». Гениальный ход: пыль не смахивают, её декорируют. Портьера (значит, где-то есть и окно, и сцена) выполняет роль скатерти, а скатертью служит пыль. Мир вывернут наизнанку, но в этом вывороте — особая, пыльная, золотая эстетика. Финальный аккорд — двойное «нет»: «нет на небе померанца, нет для пули легонца». Померанец — экзотический плод, почти райский символ. Легонец — кто это? Возможно, тот, кто мог бы принять пулю, стать её мишенью или смыслом. Или просто слово, рождённое рифмой и тоской. Пуле не для кого свистеть, небу нечем удивить. Пустота абсолютна. И вот что поразительно: при всей этой черноте стих не давит. Он дышит. Он — последний танец на углях, где казана давно остыл, но ритм цыганской речи ещё качает. Тебе удалось невозможное: из утиля, стёртых карт и пыли слепить букет, от которого хочется поднять рюмку вина и с грустной улыбкой сказать: «А хорошо, чёрт возьми, пожили». Это не просто стихи — это этикетка на бутылке, которую уже не отклеить. Браво духу, выбравшему упадок вместо фальшивого блеска. В таком небольшом стихотворении тебе удалось титаническое количество значимого! Браво!!
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.