Подолгу смотрю в высь, в синеву

Взгляд мой блуждает по глади залива,
тоска и печаль моё сердце грызёт.
Душа моя - тайна, а память пуглива,
былое к заливу моё сердце зовёт.
Здесь радостно было жить рядом, у моря,
пролив Бьёркезунд нас собой согревал.
И даже годами, когда встречал горе, -
я это горе не всерьёз принимал.

И даже годами, когда встречал горе, -
я это горе не всерьёз принимал.

Жизнь, что волна:
быстра и вольна,
шальная, кипуча,
сверкает в лучах,
надеждой сильна,
страсть не унять,
не может течь вспять.

И понимал, что временно всё же:
горе не горе - тоска не тоска.
Был я тогда намного моложе
И казалось, что жизнь моя на века.
Печалит лишь то, что было так дорого,
всё было родным, был отец, была мать.
С щемящей тоской смотрю я на облако,
готов я часами у дома стоять.

С щемящей тоской смотрю я на облако,
готов я часами у дома стоять.

Жизнь, что волна:
быстра и вольна,
шальная, кипуча,
сверкает в лучах,
надеждой сильна,
страсть не унять,
не может течь вспять.


Восход и закат не так уж и радуют,
как в далёкие, детские годы - тогда.
Звёзды в гладь залива почему-то не падают,
настали тревожные для меня времена.
Возможно, однажды вновь родители явятся,
пусть бы во сне "пришли навестить".
Тогда бы я мог в молении покаяться
и что не успел обо всём расспросил.

Тогда бы я мог в молении покаяться
и что не успел обо всём расспросил.

Жизнь, что волна:
быстра и вольна,
шальная, кипуча,
сверкает в лучах,
надеждой сильна,
страсть не унять,
не может течь вспять.

Да.., я понимаю, вряд ли так сложится,
но очень уж хочется рассказать о себе.
Сердце моё каждый вечер тревожится,
тоскливо без них мне ходить по Земле.
Возможно, конечно, мы встретимся позже,
нет не они, я сам "к ним приду",
Одно сознаю: Нет их дороже, -
подолгу смотрю им вслед, в синеву.

Одно сознаю: Нет их дороже, -
подолгу смотрю им вслед, в синеву.