Маргарита человек разумный часть 553

Маргарита человек разумный часть 553

Подведем итоги нашего исследования. Нами были рассмотрены 5 основных составляющих образа мифологического персонажа: номинация, генезис, локально-темпоральные характеристики, портрет и функции. Номинация. Мы выявили пять основных обозначений духа (леший, лешак, черт, он, лес). Наиболее продуктивной в крае является прямая номинация – она применена в 65 % текстов, в 18 % употребляется номинация, основанная на сближении с другим мифологическим персонажем (чертом), в 15 % употребляется иносказательная номинация, единожды была записана номинация «лес» (2 %).
Генезис. Анализ показал, что в отличие от подавляющего большинства регионов страны, в старожильческих районах Красноярья сохранились представления о происхождении лешего – это проклятый родными человек (по классификации Н. А. Криничной данная версия  является наиболее ранней по происхождению).
Локальные и темпоральные характеристики. В крае определены 6 локаций встречи с лешим (чаща леса, лесная дорога, лесная избушка, «дурное» место, поле около леса), данный перечень совпадает с представлениями, бытующими в европейской части страны и Восточной Сибири. Наибольшие отличия от фольклорных традиций европейской части страны наблюдаются в темпоральных показателях активности духа. Так, в быличках края практически не сохранились представления о связи активности лешего с сакральными датами и религиозными праздниками. Одновременно в отличие от представлений, бытующих в центральной части страны, что леший на зиму уходит под землю, в регионе не зафиксирована информация о зимней спячке лешего – активность духа отмечалась и в зимний период.
Портрет. Материалы края показывают, что в региональной традиции, несмотря на близость с общерусской традицией, есть и специфика в описании внешности лешего. Она проявляется в сокращении числа актуализированных в крае типов внешности лешего: из выделяемых Н. А. Криничной четырех основных типов в крае активно используются только антропоморфный и зооморфный, а орнитоморфный и фитоморфный типы внешности в крае практически не актуализированы.
В крае отмечается четкое доминирование антропоморфного типа внешности лешего. Происходит сокращение числа примет, указывающих на потустороннюю природу лешего-человека, отсутствует гибридность: смесь черт человека и элементов животного или растительного мира. В зооморфном типе внешности лешего происходит перемещение акцента с диких животных на домашних. По сравнению с европейской частью страны в крае отмечаются облики, указывающие на тесную связь с фольклорной традицией Русского Севера.
Функции. В исследуемом регионе зафиксировано четыре преобладающих сюжета о лешем, семь среднераспространенных сюжетов, четырнадцать факультативных сюжетов. Сюжетно-мотивный состав быличек о лешем в Красноярском крае во многом схож с общерусским, но при этом в нем присутствует и региональная специфика, появляется ряд текстов-эндемиков. Из 21 сюжета о лешем, зафиксированных в Приенисейской Сибири, 6 сюжетов являются характерными только для исследуемого региона.
Кроме того, в 5 других сюжетах мы наблюдаем изменения и трансформацию (выпадение сюжетного элемента, включение в сюжет мотивации появления лешего, смещение акцентов, появление новых деталей в сюжете). Также в регионе отсутствуют сюжеты, наиболее четко характеризующие лешего как положительный образ: лесной хозяин не помогает пастухам и охотникам, не является покровителем и защитником лесов. Подобное восприятие данного духа отличается
от существующего в других регионах страны, например, от территорий Русского Севера, где сюжеты о пастухах и охотниках, заключающих сделку с лешим, относятся к наиболее продуктивным. Одновременно в Красноярском крае леший не представляется силой, исключительно враждебной человеку. Его действия не грозят человеку смертью, а являются лишь реакцией на действия людей (нарушение человеком правил поведения в лесу или наложенного самим лешим запрета). Такие различия в восприятии лесного хозяина говорят о наличии ряда специфических черт в сюжетно-мотивном составе быличек о лесном духе в Приенисейской Сибири.
Анализ мифологических рассказов показывает, что образ лешего в приенисейской фольклорной традиции в своей основе типологически сходен с образом лесного духа в быличках других регионов страны. При этом изучение текстов быличек позволяет прийти к выводу, что мифологическая проза Красноярского края имеет и собственную специфику.
В частности в ряде случае происходит подмена образа одного мифологического персонажа другим, и на образ лешего переносятся характерные элементы образов черта и хозяев воды, утрачиваются целые характерные для персонажа блоки сюжетов, что влияет на восприятие и коннотацию образа духа в целом. Все это позволяет говорить о творческом переосмыслении образа лешего и его специфике в Красноярском крае.

В поисках Иркуйема
От обычных бурых медведей он отличается не только размерами и весом (по разным описаниям, от 500 до 1500 кг), но и телосложением. У иркуйема длинные передние и короткие задние лапы, плюс некий «курдюк» в задней части тела, в честь которого он и получил свое наименование от коряков - «волочащиеся штаны». Да и мех у иркуйема гораздо светлее, чем у обычных местных медведей. Ну и еще характер. Животное это более агрессивное и задиристое, чем обычный медведь. А вот уйти от охотников вовремя не может из-за особенностей анатомии.
В 1920-е гг. иркуйемом серьезно заинтересовался шведский зоолог Стен Бергман. Изучив попавшую к нему шкуру, ученый объявил о том, что открыл нового медведя - Ursus arctos piscator. Животное получило неофициальное имя «медведь Бергмана». Но через некоторбе время открытие было поставлено под сомнение, а новых убедительных доказательств его существования обнаружить тогда не удалось.
Позже иркуйемом «заболел» знаменитый канадский писатель и знаток Арктики Фарли Моуэт, благодаря которому о нем и узнал весь мир. Пик популярности историй об иркуйеме приходится на 1960-е - 1990-е гг., когда в советских журналах «Вокруг света» и «Охота и охотничье хозяйство» появились статьи о чукотском медведе. Писатель Олег Куваев даже съездил с экспедицией в район озеро Эльгыгытгын, что в 300 км от Чаунской губы, где животное якобы встречали чаще всего.
Специалисты-охотоведы же смотрели на факт его существования критически. Но тут появился энтузиаст, который смог подхватить упавшее было знамя поисков, - Родион Николаевич Сиволобов. Он разослал по местным и центральным изданиям свои статьи, где рассказывал о том, что медведей со странной внешностью добывали на Камчатке в 1976, 1980 и 1982 гг. Сиволобов состоял в переписке с сотрудником журнала «Вокруг света» Валерием Орловым, поэтому детали поисков стали известны досконально. Короче говоря, последний факт охоты на иркуйема относится к 1991 г. А далее нашей стране было не до нового медведя...
Версии
Какие же версии выдвигают ученые относительно природы иркуйема? Самые большие энтузиасты предполагают, что речь может идти о небольшой популяции арктодус симус (Arctodus simus) - гигантского короткомордого медведя, жившего в Северной Америке около 10 тысяч лет назад.
Скептики же утверждают, что хоть Чукотка, Камчатка и Аляска и дикие места, но они изучены достаточно хорошо для того, чтобы в них можно было не найти популяцию огромных медведей, прячущуюся на протяжении 10тыс. лет. Более того, по азиатскую сторону Берингова пролива останки симуса так обнаружены и не были.
Другие криптозоологи утверждают, что иркуйем - отдельный подвид бурых медведей. Но достаточных подтверждений этой версии пока что нет. Николай Кузьмич Верещагин, профессор Зоологического института в Петербурге, на основе описания Сиволобова выдвинул теорию происхождения иркуйема, его статью напечатал журнал «Охота и охотничье хозяйство» в 1987 г. (В 1988 г. студия «Киевнаучфильм» сняла фильм о животном мире Камчатки - «Куда ушёл иркуйем?», основой сюжета которого была проблема иркуйема.)
По теории Верещагина, Сиволобов встречался с выжившими потомками Arctodus symus, ископаемого короткомордого медведя. Останки короткомордых медведей палеонтологи находили, и ознакомиться с ними можно в естественно-научных музеях Америки. Вот только находили эти останки преимущественно на территории Северной Америки, и они неизвестны на территории Сибири.
Надо ли говорить, как встретил научный мир теорию Верещагина? Так и остается существование медведя Бергмана недоказанным - нет ни подлинных фотографий живого животного, ни останков. Не остается ничего другого, как причислить «Очень Большого Медведя» (название статьи Куваева) к криптидам, поиски которых - дело энтузиастов.