Поденщина

Я ночь подкравшуюся
обесчестил
одним лишь взглядом...
Что ж, не издавай ни звука,
кури свою недорогую сигарету и,
наконец,
пойдем уже разгрузим
фуру,
что в забор уперлась носом,
похожая на белую медведицу,
которая кишки свои,
без стеснений,
вывалила в грязь...
И я, если подумать, тоже
больше не чувствую себя живым
здесь,
в этих чертовых ангарах,
где точно артефакты древние
пылятся
снэки,
чипсы,
вяленое мясо,
сухарики...
Докуривай уже,
Антоха,
нас ждут великие дела!

Часу в шестом
я только пот утер...
И окна,
что за железнодорожным полотном,
потухли,
остывший чай
из термоса,
и рыжий кобель
в белых носочках
тычется носом
в мою раскрытую ладонь...
А город поднимает голову,
зубами клацает
шлагбаумов и автоматических ворот,
дорог запекшуюся сукровицу
грузовиками расчесывая,
звон трамвая первого
резок,
неотвратим...
Сидим
на остановке,
где голуби,
точно скомканные мусорные пакеты,
скользят по асфальту,
и рушится небо,
а в кармане два косаря.