Поёт Свиридова “Метель”,
царит, весь мiръ мне заменяя;
пусть головёнка вся седая—
покрой её, играй, как Лель.
Всё гуще снег, всё ближе час,
когда забвение затянет;
чужою родина предстанет
как будто не бывало нас.
Рассеют буквы и слова,
закинут ноты вдохновенно...
Молитвы-песни не нетленны.
И спилят наши дерева.
Не стало в замети пиитов.
Невест воздушных тоже нет.
Лишь Лель ещё бредёт со свитой;
и прячет изморозь их след.
Но тает иней ближе к югу:
оттуда явится апрель.
Смахнёт сугробы, наледь, вьюгу—
пора, пора! Читай "Аллель".
¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶;¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶
Примечания
Композитор был подвигнут на создание сюиты повестью А. С. Пушкина "Метель". Сам сюжет вторичен, но строки великого поэта:
"Играй, Адель, не знай печали;
Хариты, Лель тебя венчали
и колыбель твою качали."
общеизвестны.
Слов романса не нашёл. Волшебная музыка, которую могу слушать бесконечно. Первые три строфы сочинились в 2014 году в гостях, у мамы.
Лель—славянское божество любви; его имя происходит, согласно исследователям, от церковного славянского восклицания, идущего от древнееврейского "Аллилуя", то есть, "Восхвалим же Б-га".
В синагогальной службе употребляют то же выражение, но сокращают его, чтобы избежать написания и произношения запретного имени Б-га, говорят "Аллель".
"Аллель"—молитва славословия Творцу; состоит из псалмов 113-118.
Меланхолический романс Георгия Свиридова
© Copyright: Зус Вайман, 2021
Свидетельство о публикации №121051000214
Свидетельство о публикации №121051000214
Рецензии
8. Текст рукописи для публикации в альманахе
Зус Вайман
www.stihi.ru/avtor/zusik
Столетие персидских стихов и гибели
Столетие стихотворений-камертонов Сергея Есенина
"Голубая родина Фирдуси,
ты не можешь, памятью простыв",
позабыть о прилетевшем Зусе,
возмечтавшем строить Тель Авив.
Он помчался в точку невозврата,
где братанье боль-большевиков...
Там, в киббуцах, все дома без блата,
в семьях пенсы, дети без оков.
Да, колхозы, да, совхозы, честность,
да, романтика помножена на быт,
да, родная, впрямь от предков, местность,
хоть и квиш, бишь, шлях, артой изрыт.
Надо выстоять, набрать и новых гаков;
о, Иланы наши пляшут вдрызг!..
Гладкость, по весне, и горьких маков
и плечей... И не поймёшь, чей визг.
Это ж пилы то ль в Крыму, а, может, в Бире.
Это асы над Кубанью... Ницаной!
Мы с тобой осколки в этом мiрѣ...
Ваза персов над Шомроном и Москвой.
1925-2025
Глоссарий
Точка невозврата у Эчмиадзина (Армения), где
ощущается близость Палестины.
Квиш -- шоссе, иврит.
Еврейские колхозы у Джанкоя в северном Крыму.
Бира -- населённый пункт в ЕАО, недалеко от
Хабаровска.
Ницана -- бывшая демилитаризованная зона на
границе Негева и Синая.
Шомрон -- Самария, где, несмотря на стычки, всё ещё
живут добрые самаритяне во всамделишном
библейском Шхеме, который во времена Византии носил имя
Неаполис, а во времена Османской империи стал
Наблусом. Там и находится гробница праотца Иосифа,
спасшего своих соплеменников от голода, приютив
их в земле Гошен на Ниле, рядом с Синаем. Вполне
может быть, что кочевые выходцы из
шумеро-аккадского города Ур у Евфрата по
прошествии многих лет и зим, снова потянулись из
Африки в Азию. А вёл их богоискатель Моисей.
Строфа Сергея Есенина, вдохновившая автора:
"Голубая родина Фирдуси,
Ты не можешь, памятью простыв.
Позабыть о ласковом урусе
И глазах задумчиво простых.
Голубая родина Фирдуси."
Староновогодняя ночь
Для эмигранта-возвращенца
среди холодных дач и сосен.
Заходят прямо в ритмы сердца
не только Пушкин, но и Чосер.
Жизнь раздвоилась, растроилась,
расстроилась и просит: "Выйди!"
Она дарилась будто милость
в несильном рыде.
Здесь и замёрзнуть. Вместе с Соней,
наткнувшись на её чмок-чмоки...
А ветер не по полю гонит.
Глухой забор. И снег глубокий.
Уже подслеповат. Афиши
из бликов, отблесков... И тени...
Наследники и нувориши
из поколений,
из поколений, что настали.
А мы? Нас вовсе не бывало.
Замёрз родник в овраге Ляли,
княжны забытых мадригалов.
Кладби́ще вовсе не пустое,
в нём спят жуки, кроты, личинки...
Сиянье брезжит неземное,
хрустят тропинки
Примечания
Джеффри Чосер -- основатель английской поэзии.
Внедрял, как и Александр Пушкин, французские
обороты в поэзии и прозе в XIV веке.
Переводил Зус чосеровские пожелания мужней жены
своему супругу:
"Будь храбр, умён, богат и щедр.
Послушен будь и бодр для недр".
И его умствования:
"Четыре уголёчка рдеют: ложь, хвастовство,
жадность и злоба".
"Что лучше, чем мудрость? Женщина. А что
лучше, чем хорошая женщина? Ничто."
Соня, "Ореховая Соня". Погибла в
морозную ночь после бандитского нападения. Софья
Русинова, поэтесса. Её хокку-сэнрю: "брожу
по квартире / везде натыкаюсь / на твои
поцелуи".
Ляля, участница походов по Подмосковью.
В небытие нам возвращаться.
Без права славы в послесмертье
Стих хайку XLI
Стихайку
Звучит Свиридова “Метель”,
Царит, весь мир мне заменяя,
Пусть головёнка вся седая —-
Закрой её, играй, как Лель.
Всё гуще снег, всё ближе час,
Когда забвение затянет;
Чужою родина предстанет
Как будто не бывало нас.Рассеют буквы и слова,
закинут ноты вдохновенно...
Молитвы-песни не нетленны.
И спилят наши дерева.
Не стало в замети пиитов.
Невест воздушных тоже нет.
Лишь Лель ещё бредёт со свитой;
и прячет изморозь их след.
Но тает иней ближе к югу:
оттуда явится апрель.
Смахнёт сугробы, наледь, вьюгу —
пора, пора! Читай "Аллель".
Зус Вайман 31.07.2026 06:10 • Заявить о нарушении
Зус Вайман
www.stihi.ru/avtor/zusik
Столетие персидских стихов и гибели
Столетие стихотворений-камертонов Сергея Есенина
"Голубая родина Фирдуси,
ты не можешь, памятью простыв",
позабыть о прилетевшем Зусе,
возмечтавшем строить Тель Авив.
Он помчался в точку невозврата,
где братанье боль-большевиков...
Там, в киббуцах, все дома без блата,
в семьях пенсы, дети без оков.
Да, колхозы, да, совхозы, честность,
да, романтика помножена на быт,
да, родная, впрямь от предков, местность,
хоть и квиш, бишь, шлях, артой изрыт.
Надо выстоять, набрать и новых гаков;
о, Иланы наши пляшут вдрызг!..
Гладкость, по весне, и горьких маков
и плечей... И не поймёшь, чей визг.
Это ж пилы то ль в Крыму, а, может, в Бире.
Это асы над Кубанью... Ницаной!
Мы с тобой осколки в этом мiрѣ...
Ваза персов над Шомроном и Москвой.
1925-2025
Глоссарий
Точка невозврата у Эчмиадзина (Армения), где
ощущается близость Палестины.
Квиш -- шоссе, иврит.
Еврейские колхозы у Джанкоя в северном Крыму.
Бира -- населённый пункт в ЕАО, недалеко от
Хабаровска.
Ницана -- бывшая демилитаризованная зона на
границе Негева и Синая.
Шомрон -- Самария, где, несмотря на стычки, всё ещё
живут добрые самаритяне во всамделишном
библейском Шхеме, который во времена Византии носил имя
Неаполис, а во времена Османской империи стал
Наблусом. Там и находится гробница праотца Иосифа,
спасшего своих соплеменников от голода, приютив
их в земле Гошен на Ниле, рядом с Синаем. Вполне
может быть, что кочевые выходцы из
шумеро-аккадского города Ур у Евфрата по
прошествии многих лет и зим, снова потянулись из
Африки в Азию. А вёл их богоискатель Моисей.
Строфа Сергея Есенина, вдохновившая автора:
"Голубая родина Фирдуси,
Ты не можешь, памятью простыв.
Позабыть о ласковом урусе
И глазах задумчиво простых.
Голубая родина Фирдуси."
Староновогодняя ночь
Для эмигранта-возвращенца
среди холодных дач и сосен.
Заходят прямо в ритмы сердца
не только Пушкин, но и Чосер.
Жизнь раздвоилась, растроилась,
расстроилась и просит: "Выйди!"
Она дарилась будто милость
в несильном рыде.
Здесь и замёрзнуть. Вместе с Соней,
наткнувшись на её чмок-чмоки...
А ветер не по полю гонит.
Глухой забор. И снег глубокий.
Уже подслеповат. Афиши
из бликов, отблесков... И тени...
Наследники и нувориши
из поколений,
из поколений, что настали.
А мы? Нас вовсе не бывало.
Замёрз родник в овраге Ляли,
княжны забытых мадригалов.
Кладби́ще вовсе не пустое,
в нём спят жуки, кроты, личинки...
Сиянье брезжит неземное,
хрустят тропинки
Примечания
Джеффри Чосер -- основатель английской поэзии.
Внедрял, как и Александр Пушкин, французские
обороты в поэзии и прозе в XIV веке.
Переводил Зус чосеровские пожелания мужней жены
своему супругу:
"Будь храбр, умён, богат и щедр.
Послушен будь и бодр для недр".
И его умствования:
"Четыре уголёчка рдеют: ложь, хвастовство,
жадность и злоба".
"Что лучше, чем мудрость? Женщина. А что
лучше, чем хорошая женщина? Ничто."
Соня, "Ореховая Соня". Погибла в
морозную ночь после бандитского нападения. Софья
Русинова, поэтесса. Её хокку-сэнрю: "брожу
по квартире / везде натыкаюсь / на твои
поцелуи".
Ляля, участница походов по Подмосковью.
В небытие нам возвращаться.
Без права славы в послесмертье
Стих хайку XLI
Стихайку
Звучит Свиридова “Метель”,
Царит, весь мир мне заменяя,
Пусть головёнка вся седая —-
Закрой её, играй, как Лель.
Всё гуще снег, всё ближе час,
Когда забвение затянет;
Чужою родина предстанет
Как будто не бывало нас.Рассеют буквы и слова,
закинут ноты вдохновенно...
Молитвы-песни не нетленны.
И спилят наши дерева.
Не стало в замети пиитов.
Невест воздушных тоже нет.
Лишь Лель ещё бредёт со свитой;
и прячет изморозь их след.
Но тает иней ближе к югу:
оттуда явится апрель.
Смахнёт сугробы, наледь, вьюгу —
пора, пора! Читай "Аллель".
Зус Вайман 31.07.2026 06:10 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.