Маргарита человек разумный часть 334

Маргарита человек разумный часть 334

Хранитель дома
Когда я была совсем маленькой (мне было где-то четыре года), родители впервые повезли меня отдыхать на дачу. Мой дедушка - мамин отец - купил её за тридцать лет до моего рождения. Она располагалась в Волгоградской области, в станице Клетской. Рядом с дачей находились несколько озёр, в получасе езды на машине - Дон, вокруг - поля, леса... Короче, просто оздоровительный рай для ребёнка. Там мы жили в просторном одноэтажном доме из белого кирпича, с погребом и чердаком. Впрочем, последним наша семья не пользовалась. Зато им активно пользовалось нечто другое...
Мы ездили на дачу каждое лето, два года подряд и всё было отлично. Но когда мы приехали в третий раз, то столкнулись с проблемами.
Каждый вечер на чердаке кто-то бегал, хлопал крыльями и стучал по крыше. Мало того, несмотря на то, что папа всегда запирал чердак на ночь, с утра дверь всегда оказывалась распахнутой настежь. Сначала мой отец всё сваливал на голубей (угу, и раскрытую дверь тоже). Он был убеждённым атеистом и не верил ни в бога, ни в нечисть. Но когда он днём залез на чердак, он не увидел там, ни единого гнезда и, ни единого пёрышка. Только много пыли и паутины. Это было первым тревожным знаком, но мы не старательно не обращали на него внимания.
Затем у нас начали чернеть сковородки и кастрюли. Не под действием огня, нет. Купленные вечером новенькие кастрюли на следующее утро были так измазаны сажей, будто мы использовали их в течении нескольких лет, не моя и не очищая. Дальше - больше. Разбросанные по всему дому вилки и ложки, пропадающие предметы, которые затем объявлялись в одном и том же месте - на крыльце, скрипы, звуки шагов (уже не только на чердаке, но и в комнатах). Но последней каплей стал случай, когда мой старший брат Гриша привёз к нам на дачу нашу собаку. Мало того, что она категорически отказалась входить в дом, так ещё и вечером, когда мы собрались в саду на скамеечке, она до хрипа, до одури лаяла на пустое место в нескольких шагах от нас. Родители плюнули и продали дом за бесценок.
Потом бабушка и мама наконец признались, что дедушка купил дом у женщины, которую односельчане звали колдуньей. Купил за копейки, яростно торгуясь за каждый рубль. Люди предупреждали его, что он может вызвать гнев колдуньи и тогда не сладко ему будет жить в этом доме. Но дедушка был коммунистом и в разные мистические прибамбасы не верил. А зря.
В первую же ночь мама, которая тогда была ещё подростком, открыв глаза, увидела у своего изголовья нечто чёрное, крупное, похожее не то на огромную чёрную курицу, не то на гигантского ворона. Мама закричала, существо со странным бурчанием побежало в дедушкину комнату, стуча когтями. Бабушка проснулась и включила свет. На полу были мокрые отпечатки огромных, с ладонь взрослого мужчины, птичьих лап. Отпечатки обрывались на пороге другой комнаты. Дедушку женщины будить не стали, но и свет до утра не выключали.
Утром дедушка высмеял маму и бабушку за суеверие, и, не смотря на то, что в доме и дальше происходили странности, эти странности игнорировал. Потом, десять лет подряд до моего рождения туда никто не ездил. За домом наняли смотреть женщину. Когда родители снова приехали туда, со мной и ничего не произошло, мама подумала, что теперь всё в порядке, что домовой ушёл вслед за своей хозяйкой. А не так произошло, как думалось...
Неведомое зло
«Это началось 15 марта 1996 года в городской квартире на пятом этаже в городе Волжском Волгоградской области.
Я была на больничном после операции на позвоночнике. Муж находился в местах не столь отдаленных. Вечером я прилегла отдохнуть и уснула. Меня разбудило звяканье тарелок на сушилке для посуды, висевшей на кухне над мойкой. Я открыла глаза и подумала: наверное, плохо поставила, - затем снова задремала. И вновь меня разбудил этот стук. Включила свет: на часах – половина первого ночи. Меня охватил такой страх, что я, не задумываясь, оделась и убежала в соседний подъезд к знакомым. Рассказала им.
На другую ночь все повторилось, и я от страха снова убежала к ним. На третью попросила подругу Галю переночевать со мной и взять свою овчарку. Она пришла ко мне в 11 вечера, и мы легли, выключив свет. Собака легла рядом. Галя уснула, а я – никак. Вдруг опять слышу звяканье тарелок. Бужу подругу. Звяканье слышит и она. Собака никак не отреагировала, спала, как будто сдохла. Мы ее еле разбудили и стали толкать к выходу, она упиралась. Все же мы включили свет, пошли посмотреть. Никого. Убрали тарелки с сушилки, переложив их полотенцем, остались только чашки. Опять легли. Время было 1.45 ночи. Свет не выключали. И снова стук – теперь чашек друг о друга.
Потом вдруг кто-то прыгнул на сушилку, прошелся по ней и спрыгнул на пол. У собаки шерсть встала дыбом, но она не лаяла, а скулила, поджимая хвост. Оделись мы и – вон из дома. Следующие три дня я у себя не ночевала. Потом пришла все-таки; днем все было тихо, а в полпервого в тумбочке, на которой стоит телевизор, послышалась возня, как будто кто-то залез – не поместился и начал ворочаться, загремела в тумбочке полочка. Я прочитала «Отче наш», перекрестила это место, но не помогло, и я уже в который раз ушла к Гале.
Придя домой в воскресенье, решила окреститься, подумав: наверное, все это из-за того, что некрещеная я. Другого объяснения не было. Я окрестилась в марте 1996-го и пригласила священника освятить квартиру. Больше года все было спокойно. Точнее, ровно год и один месяц – день в день. А 15 апреля 1997-го в пятом часу утра я проснулась оттого, что услышала, как кто-то хлещет бичом по тумбочке под телевизором. Вскоре я поняла, что бьют не бичом, а антенной. Набралась храбрости, включила свет, смотрю: антенна в порядке – как обычно торчит себе под углом, наклоненная в сторону балкона. Тогда я пригласила экстрасенса, и он провел энергетическую чистку квартиры. Он все сделал и посоветовал нам завести трехцветного кота (муж уже вернулся, отбыв свой срок). Мы так и сделали, и до июня жили спокойно.
В июне, 7-го числа, мы с мужем ушли на работу, дома остался один кот. А когда вернулись, то увидели, что капроновая сетка на форточке разрезана, словно ножом, а Шнурка (так звали кота) нигде нет. Соседка внизу рассказывала, что он ужасно кричал, будто его убивали. Сначала мы нашли следы его когтей на подоконнике: видно, он за него цеплялся, когда его тащило к форточке. А потом на улице нашли и самого несчастного. Кот сильно разбился и долго болел, а потом я отдала его дочери, чтобы неведомая сила не убила Шнурка.
Однажды, когда он опять начал стучать, я спросила, что ему нужно, чего он хочет добиться. В ответ услышала только злобное царапанье по мебели и водопроводным трубам. После этого еще раз приглашали экстрасенса, завели по очереди трех кошек – все они вскоре сбежали. Потом начались частые ночные звонки в дверь, в ванной в замоченном белье появлялись клубки отвратительных червей, про всякий стук да звон я и не говорю. Так мы устали от всего этого, спали только с включенным светом, горстями принимали таблетки. Убежали бы давно – было бы куда. Кто ж нам даст другую квартиру? И вот, наверное, Бог помог: в 1998-м, опять же в марте, все прекратилось, словно топором отрубили. Живем теперь спокойно, но как на уснувшем вулкане…».