Ябанджи

(Ябанджи (yabanci, турец.) - дикарь, иностранец)

1.
А на море веселуха!
Бабы, пальмы и песок.
Ветер дует в оба уха,
И волна сбивает с ног.

Позади холмы и горы,
Впереди морская гладь.
Все мужские разговоры,
С какой бабой переспать.

Только дамы смотрят хмуро:
Мол, гляди какой мастак!
Для тебя я, что ли, дура,
Чтоб давать за просто так?

Я - приличная особа.
Ты деньжат не пожалей,
А потом уже попробуй
Меня трахнуть, дуралей.

Край заманчивый и чудный!
Была ночка хороша.
Сон на утро беспробудный
И в кармане ни гроша...

Принимай, страна родная!
Холод, слякоть, погранцы,
И супруга дорогая,
И детишки-сорванцы.

Разбирайте сувениры!
Милый дом, любимый дом.
Выйдешь утром из квартиры
И забудешь обо всём.

2.
Бушует на пляже морская стихия,
Иду, окунуться желаньем горя,
Но то, что о ней сочиняю стихи я,
Стихии, как водится, до фонаря.

И первой же мощной морскою волною
Поэт получает свой главный урок:
Не спорь со стихией, как раньше с женою,
Обдумай все риски, ступив на порог.

Но самонадеян и глуп от природы,
Не веря в возможный печальный конец,
Доверчиво плюхаюсь в тёплые воды
Я, прежде достаточно битый пловец.

А чудное море сегодня не в духе,
Стихия мне свой демонстрирует нрав:
Я вновь огребаю её оплеухи
И даже, увы, непредвиденный штраф.

Без всякого повода и без заявки,
Как пьяная баба, дурная волна
С меня вдруг срывает, бесстыжая, плавки,
Хохочет и прячет их в пене она.

С ног сбитый, теперь уже сбитый и с толку,
Бесплодно я шарю в коварной воде,
Ищу свои плавки, как в стоге иголку,
Впервые в такой оказавшись беде.

Не знаю, кого умолять о подмоге,
На пляж я пришел, человек холостой,
Один-одинёшенек... Голый, о боги! -
Как новорожденный, лежу под водой.

Вокруг меня девы и дети резвятся...
Честь Санкт-Петербурга со мной на кону!
Как не опозориться мне, ленинградцу?
Как не посрамить мне свою седину?..

Барахтаюсь в море, как гадкий утёнок,
Укрыв под водою срамные места.
Мне что, теперь плавать до самых потёмок,
На время амфибией став от стыда?

И тут подплывает ко мне черепаха,
Вселяющий ужас морской водолаз,
И молвит по-русски: «Избавься от страха», -
Как новый, еще один главный наказ.

Совет получив от чудовищной твари,
Записанной свыше мне кем-то в гонцы,
Я так обомлел и был так благодарен,
Что, думал, отдам моментально концы.

Да разве на свете есть что-нибудь хуже,
Вреднее, чем страх, всех пороков отец?
Как будто морской черепахой укушен,
На берег я дал стрекача, оголец.

Не плыл, не бежал, а летел я, как птица!
Как мраморный бог, обнажен, бледнолиц,
Забыл я, чего был обязан стыдиться,
И пал на песок с голой задницей ниц.

Я в сменные плавки своё буги-вуги
Упрятал, застав окруженье врасплох.
Вот так мне совет фантастической буки
Спас облик моральный, клянусь, чтоб я сдох!

3.
Зимой в Аланье чудная погода.
Здесь всё цветет и пахнет в январе
И отрезвят любого сумасброда
Морские процедуры на заре.

Вершины гор от снега поседели,
Но спасена Аланья от зимы:
Не проберутся дерзкие метели
Ни через горы, ни через холмы.

Бывает, что стихия полютует:
Свихнётся дождь по-зимнему с ума,
Ветрище в унисон ему подует,
Не только люди вымокнут - дома!

Но это просто вечные капризы
Природы с женским, как всегда, лицом,
Блажен, кто принимать ее сюрпризы
Способен так, как велено творцом.

Зима в Аланье - прелесть, а не злюка,
На улицах кругом парады роз.
Но почему зимой здесь та же скука,
Что и повсюду мире? Парадокс.

Здесь Гринч похитил праздник новогодний
И Дед Мороз от шока сам не свой,
А летом... Летом тут как в преисподней,
Где в чаны окунают с головой!

4.
Идет турчанка, ест симит.
Симит? Кой-что знакомое,
Есть, например, антисемит,
А есть и насекомое.

Но то семиты, а симит,
Он внешне вроде бублика.
Его почти боготворит
Турецкая Республика.

Куда ни глянешь, продают
Его на каждой улице,
И все всегда с утра жуют
Симит в прекрасной Турции.

Конечно, бублик наш удал,
Скажу лишь огорченно я:
Ему б кунжут не помешал,
И тесто бы кручёное.

Попроще бублик, чем симит, -
Не совершу открытия.
Но тот и этот - фаворит
Во время чаепития.

Симит и бублик, вы  родня.
Такие оба круглые.
Кого-то выбрать для меня
Из вас задача трудная.

У каждого особый смак
И польза благотворная.
У бублика, допустим, мак,
А мак ведь как снотворное.

Ах, разгулялся аппетит!
Купить что? Дело сложное.
Нет бублика, но есть симит...
Что взять? Возьму пирожное!

5.
Подходят два турецких лба,
И с вежливым лицом
Один зовёт меня «babA»,
По-нашему «отцом».

Своим непрошеным сынам
На каждый их вопрос
Ответив с горем пополам,
С обидой морщу нос.

Я молод сердцем и душой!
И мне не в кайф, народ,
Когда меня мужик чужой,
Как сын, «отцом» зовёт.

Мог турок, будь он дипломат,
Начать наш разговор,
Со слова «abi», то есть «брат» -
Другой же коленкор!

Не стоит возраст приплетать
К общенью, мужики,
В России тоже: «Бать, а, бать...»
Такие дураки!

Конечно, мне немало лет,
Я дожил до седин.
Я даже не отец, а дед
И даже дважды, блин.

Я сам бы по приколу мог,
Ехидный тугодум,
Всех, кто помладше, звать «сынок»,
А в Турции «oglUm».

Нет в том особого вреда,
В ответ и на «babA»
Готов откликнуться всегда
Приветом: «MerhabA!»

Но попросить желаю всё ж,
Поскольку я взрослей,
Чтоб называла молодежь
Меня бы просто «bey».

Тогда я буду, ребетня,
К вам добр, как пластилин.
«Bey» - это точно про меня,
Ведь значит «властелин»!

6.
Пропой молитву, муэдзин,
Чтоб завершился карантин,
Чтоб счастье, всем чертям назло,
Нас всех в конце концов нашло,
Чтоб знали мы, чего хотим,
Пропой молитву, муэдзин.

Ты подымись в свой минарет
И там, с Аллахом тет-а-тет,
Ему исполни в микрофон
Хвалу, похожую на стон.
Пусть не услышишь ты ответ,
Ты подымись в свой минарет.

Аллаха в помощь призови,
Ведь всем нам хочется любви,
Но вечно из одних проблем
У нас у каждого гарем.
Пусть нас спасет твой визави,
Аллаха в помощь призови.

Ты - наш глашатай, муэдзин,
С утра пораньше ты один
Не спишь, и весь честной народ
От крика твоего встаёт.
Для беспокойства нет причин,
Ты - наш глашатай, муэдзин.

Пошлет когда-нибудь Аллах
Удачу нам во всех делах,
Наступит день, наступит час,
Полюбят каждого из нас,
Исчезнет страх, пройдет и боль.
Пой, муэдзин! Аллах с тобой.

7.
Жизнь коротка. Очнись, дружок!
Не прячь на завтра пирожок.
Минутой стоит дорожить,
До завтра можно не дожить.
А пирожочек сдобный ведь,
Он может завтра зачерстветь.

Ура! Я счастлив сообщить:
Я начал сам себя любить.
Ура, ура! Какой восторг,
Я сам в себя влюбился, чёрт!
И ты, дружище, не глупи,
Ты тоже сам себя люби!

Карьера, деньги, выпивон -
Всё это лишь кошмарный сон,
А прошлое - самообман,
Похорони его, дружбан.
Ведь ты, как скажут мудрецы,
В конце концов отдашь концы.

Ура! Я счастлив сообщить:
Я начал сам себя любить.
Ура, ура! Какой восторг,
Я сам в себя влюбился, чёрт!
И ты, дружище, не глупи,
Ты тоже сам себя люби!

Дружок, на хлопоты наплюй,
С утра до вечера кайфуй.
На отношенья не скупись,
Во всех и каждую влюбись.
Расслабься, эй, на посошок!
Ты, как и все, умрёшь, дружок.

Ура! Я счастлив сообщить:
Я начал сам себя любить.
Ура, ура! Какой восторг,
Я сам в себя влюбился, чёрт!
И ты, дружище, не глупи,
Ты тоже сам себя люби!

По мотивам песни «Bosvermisim Dunyaya”, автор слов и композитор Fecri Ebcioglu, исполняет Guneri Tecer.

8.
Я посвящаю жизнью безделью.
Как сладок сон, еда, покой...
Я слился со своей постелью
И отдыхаю, никакой.

За окнами то крик, то скрежет,
Шум мотоциклов и авто,
А я валяюсь дома, грешен,
Вообразив, что я никто.

Хозяйка сверху пылесосит,
Сосед вонзает в стену дрель,
А я в одной и той позе
Лежу расслаблен, как кисель.

Застыло всё в моем жилище.
Уже не просит ни шиша
И ничего уже не ищет
Моя увядшая душа.

Я позабытый в улье трутень,
Где у меня в достатке мёд.
Что б ни случилось, будь что будет,
А то, что было, пусть пройдёт.

9.
Не ожидал я этого подарочка
От бывших дорогих супруг:
Расстройство под названьем биполярочка
Я получил из их прилежных рук.

Предохраняюсь я теперь старательно
От любящих таких особ.
Добро, что мне сейчас необязательно
В психушку или прямо в гроб.

Наоборот, мне нравится лечение:
Я болен, но зато живу один.
Еще бы не похерил развлечения
Дурацкий медицинский карантин.

Мне пофартило, я ведь не работаю
И, к счастью, не совсем дурак:
Оплакиваю с меньшею охотою
Я ежедневно свой последний брак.

Я выпотрошен, дезориентирован.
Но деньги есть, и это плюс.
Как только я себя отремонтирую,
Опять в кого-то вляпаюсь, боюсь.

Пишу стихи в обнимку с доброй Музою
О всяком встречном пустяке,
Нам с нею хорошо, пока хватает мусора
Еще в моей захламленной башке.

В духовке рыба с овощами жарится,
В окне желтеет мушмула...
Жизнь, как ни странно, дальше продолжается,
А я-то думал, что она прошла.

10.
Комары в Аланье никакие.
Залетают иногда, бандиты,
И... на потолке сидят, больные,
Сутками, совсем без аппетита.

Кровь людская - сладкая водица.
Пить её - приятная работа.
Но в Аланье комарам трудиться,
Так же как и людям, неохота.

Но бывает, что глубокой ночью,
Кровосос какой-нибудь сорвется,
Запищит, воинственный, как лётчик...
Включишь свет, убьёшь первопроходца.

Комаров других беда такая
Посреди уютного жилища
Совершенно не располагает
Жизнью рисковать во имя пищи.

Превращаясь потихоньку в тени,
Сохнут комаришки без искусов...
Такова судьба на самом деле
Всех на свете лодырей и трусов.

11.
Объесться шелковицей - это чудо!
В Алании в знакомые места
Забрёл я как-то. Вдруг из ниоткуда
Явилась мне прекрасная тута.

Раскидистые ветви шелковицы,
Туты, а если по-турецки, dut,
Мне протянули, словно крылья птицы,
Свой аппетитный ягодный салют.

Растет она за входом в автобазу
У сломанных, распахнутых ворот.
Я часто проходил здесь, но ни разу
Не замечал, кормилицу. И вот...

Я подошёл без страха и упрёка
К растению, чьё имя благодать,
И черные, наполненные соком,
Стал ягоды упорно поедать.

Податливо срывались они с ветки
И сыпались мне прямо в рот подчас.
Был счастлив я, подобно малолетке.
Мой аппетит переходил в экстаз.

Залез повыше, равнодушный к риску,
Чтобы достать отборный урожай,
И был весь с головы до ног обрызган
Их соком, словно кровью самурай.

Смотрел на мою жадность с интересом
Турецкой автобазы персонал,
А я не просто шелковицу трескал,
Я руки к ней до солнца простирал.

Меня светило грозное слепило,
В нем наливная пряталась тута,
А мне так вкусно, так свободно было,
Как не было и в детстве никогда.

12.
Я сижу под тенью миндаля,
Выпив, как обычно, литр чаю.
Знала бы ты, русская земля,
Как я сильно по тебе скучаю.

Мимо гордо шествуют на пляж
Дяди загорелые и тёти.
Мне бы сдать свой чемодан в багаж,
Улететь в РФ на самолёте.

На базар черешню завезли,
И полно дешевых абрикосов,
А для русской, говорят, земли
Нет спасенья от америкосов.

С детства я советский патриот,
А теперь российский или как там,
Я всегда с тобою, мой народ,
Верю только власти, а не фактам.

В Турции спокойно и тепло,
Турки как в СССР грузины:
Любят русских женщин всем назло,
Правда, также любят украинок.

Я смотрю сквозь пальцы на разврат,
Мой моральный облик под вопросом.
Хорошо, что наши нарасхват:
Лучше с турком, чем с америкосом.

В Турции застрял я неспроста:
У меня в ней бывшая супруга,
Без неё я столько никогда
Не торчал бы здесь и с перепуга.

Сам, болван, её сюда привез,
А теперь не выгонишь насильно.
Слишком увлеклась она всерьез
Турцией, такой любвеобильной.

Выпало самой себе на грех
Ей укореняться на Востоке.
Рядом с ней я, гражданин РФ,
Без семьи страдаю, одинокий.

Хорошо, что русских мужиков
В Турции счет, видимо, на штуки.
А не то, скажу без дураков,
Умер бы давно уже от скуки.

Не святой, к тебе, святая Русь,
Возвращусь без промедленья, знаю,
Только окончательно допьюсь,
Долюблю, доем, дозагораю.

13.
Прячется почти что незаметно
(От летучих, видимо, мышей)
Муха у меня в апартаментах.
Я, похоже, прячусь вместе с ней.

Мыши эти в Турции как звери:
Всех, кто послабее, сразу - ам!
Я от страха на балконе двери
Закрывал от них по вечерам.

Но, смотрю, людей не жрут, собаки,
Разве что нервируют, кружась.
Мухам не спастись от этой бяки,
Вот одна ко мне перебралась.

Точно так же, как она, малютка,
Спрятался я в домике своём.
Дорожа друг другом обоюдно,
С мухой потихоньку мы живём.

До неё бывали финтифлюшки
У меня бесчисленных мастей,
Никого приличней этой мушки
Так я и не встретил, хоть убей.

Лишними вопросами не муча,
Крошками питаясь со стола,
К сердцу моему особый ключик
Мелкая, видать, подобрала.

Кружит по квартире, заводная,
А устанет - на окне сидит.
В Турции она мне как родная,
Хоть по-русски и не говорит.

Муха-мушка, золотое брюшко,
Знаменитой Цокотухи дочь!
Может, вместе на одной подушке
Коротаем каждую мы ночь,

Ведь тебя не вижу в темноте я.
Как лекарство для моей души.
Ты живи со мной, моя Психея!
Только, как и прежде, не жужжи.

14.
Шедевр свой очередной,
Рожденный в страшной муке,
Хотел пристроить в час лихой
Я, как всегда, в фейсбуке.

Во дни страданий стал фейсбук
Как друг мне, менестрелю,
Но за шедевр меня мой друг
Забанил на неделю.

Сработал некий автомат,
Чтоб я не хулиганил -
И я четвертый раз подряд
С моим шедевром в бане.

Фейсбук, ты друг мой или враг?
Не действуй мне на нервы.
Что написал я вновь не так
В очередном шедевре?

Хоть ты большой авторитет,
Ты зря забанил мэтра,
Я тоже ведь большой поэт,
Я ростом под два метра.

Я вешу сотню килограмм
И тот еще жеребчик.
Назло тебе я в инстаграм
Пристроил свой шедеврчик.

Вот получи, мордоворот,
Точнее, мордокнижник,
За то, что ты заткнул мне рот,
В ответ инстабулыжник.

Сегодня мой счастливый день -
День моего рожденья,
И шлют мне все, кому не лень,
В фейсбуке поздравленья.

А я посажен, как в тюрьму,
Фейсбук, тобой коварно,
И не могу я никому
Ответить благодарно.

Никто не может там прочесть
Мой опус непотребный,
Ты прав, наверно, всё же есть
В нем элемент враждебный.

Я замолю свои грехи,
Мне подсказал знакомый,
Я напишу в тебя стихи
В защиту насекомых.

О мухе я писал, и мной
Ты вроде был доволен,
Шедевр свой очередной
Я сочиню о моли.

15.
"Ночевала тучка золотая
На груди утёса-великана".
М. Лермонтов

На меня ты приземлилась из-за туч,
Мне лицо движеньем крылышек обдав.
Моль моя! Наш секс был так летуч,
Появилась и исчезла ты стремглав.

Для тебя, воздушной, я всего лишь миг,
Ты кружишь повсюду в поисках чудес,
У меня же от тебя в душе возник
С этих пор ко всякой моли интерес.

Не готова ты к домашности ничуть,
Хоть плодишься, пожирая шерсть и мех,
Я устроил бы тебя к себе на грудь,
Но ты создана, к несчастью, для потех.

Где ты носится сейчас? В какой земле
Тебя кормят, обнимают и суют?
Ты кому ещё, напомнив о тепле,
Даришь зыбкую надежду на уют?

16.
Понадобилось, вот вам крест,
В Россию мне слетать.
А, как известно, надо тест
В ней по прилёту сдать.

Тест стоит денег, как на грех.
Не сдашься - донесут.
И говорят, что тащат всех,
Кто сэкономил, в суд.

Мне стюардессы на борту
Суют бумагу в нос:
Оформи, мол, начистоту
Сам на себя донос.

Подробно ФИО напиши,
Откуда и куда,
И сдай тест за свои шиши,
Святая простота.

Так облегчишь бумажник свой,
Чтоб был безмерно рад
Какой-нибудь очередной
Российский казнокрад.

Я им послушно от руки
Подробный дал отчёт:
Как называюсь по-людски,
Сам чёрт не разберет,

Дразнили Тюфтей пацаны,
Был Заинька Биг-Мак
Я у второй своей жены,
А с третьей стал бедняк,

У первой был вообще Кобель,
Я ей везу герань.
Лечу из Тридевять Земель
Я к вам в Тьмутаракань.

По жизни я не филантроп,
Хоть то ещё трепло.
Чтоб исповедаться взахлёб
Себе во вред? Алло!

Я выражаю вам протест,
Ведь пенсия - гроши!
Внизу поставил жирный крест
И плюнул от души.

Бортпроводница, высший класс,
Как херувим, мила,
По самолету пронеслась,
Анкеты собрала.

Эх, я бы, скинув лет пятьсот,
Открыл ей жизнь свою!
Я б даже банковский пин-код
Сказал ей, зуб даю.

Но вновь умчался в высоту
С ней дружный экипаж,
А я... Я терпеливо жду
Суда за саботаж.

Но не дождался. Вновь напасть
Зовёт меня в поход!
А как, скажите, мне попасть
Без теста в самолёт?

Почти что за один присест,
А времени в обрез,
Я должен сдать проклятый тест.
За деньги, вот вам крест!

А деньги - это не грибы,
Из-под земли не прут.
Мне больше надо было бы
Любить не баб, а труд,

Мне б сторониться лишних трат
И, главное, невест -
Сейчас мне был бы чёрт не брат
И по карману тест.

Открыв свой тощий кошелёк,
Я голову поскрёб -
И тут же мне идея шлёп
В мозги про фотошоп!

Что надо, вставил и скачал,
А что не надо, стёр.
Да здравствует функционал,
Спасибо, монитор!

В безлюдном аэропорту
С подделкою в руках
Я к стойке с важностью иду,
Как будто падишах.

Конечно, легкий есть мандраж:
А вдруг разоблачат,
Вдруг не захочет экипаж
Признать мой самиздат?

Ведь за него не заплатил
Я даже и рубля...
На регистрации открыл
Свой тест и - вуаля!

Билет оформив, хитрован,
Вхожу я в самолёт.
Бортпроводница мне стакан
С водою подаёт.

Я ей улыбкой посветил...
Не парьтесь: я здоров,
Перед отлётом посетил
Бесплатных докторов.

Я заработал, старый лис,
Пусть маленький, но приз.
Вы скажете, я - аферист?
А я скажу: турист.

17.
Люблю вечерком  у себя на балконе
Я чаю попить в тишине и покое,

Нигде не сквозит, и не капает с крыши...
Вот только повсюду летучие мыши!

С неведомой целью, в каком-то ударе
Проносятся мимо беззвучные твари.

И ладно бы просто зубасты и лысы -
Большие! Как будто летучие крысы.

Куда вы несетесь? Каков ваш обычай?
Кто станет несчастною вашей добычей?

А может быть, рослые, будто бы кони,
Вы сами бежите от чьей-то погони?

Того и гляди, что напоритесь сдуру
Во тьме, летуны, на мою кубатуру

И ваши снесут мускулистые крылья
Мой чайный сервиз со стола без усилья.

Но вечер сменяет другой многократно,
А крысы летают себе аккуратно,

Нет мошек, и нет комариного писка:
Бесшумно работает каждая крыска.

Ах, вот оно что, ваша тайна раскрыта!
Приятного, значит, и вам аппетита.

18.
Отдыхая за кордоном,
Пью я вечером айран,
В дверь открытую балкона
Вдруг влетает таракан.

Не страдаю я падучей,
Нет горячки у меня,
И, увидев, что летучий
Таракан, опешил я.

Барражируют кругами
Мыши ночью с давних пор.
Тараканы же с крылами -
Это явный перебор.

Таракан, летая с треском,
Вверх взмывал и шёл в пике,
Ползал он по занавескам
И сидел на потолке.

Бегал я за этим змием,
Гнал с карнизов и шкафов,
Вспоминая с ностальгией
Наших милых прусаков.

Содрогалось всё в округе,
Когда я туда-сюда
Тапком колотил в испуге,
Вот так отдых, господа!

Оба натерпелись страха,
Упорхнул наружу гад.
За границей жизнь не сахар,
Власти правду говорят.

19.
Ах, как я хочу тебе в любви признаться!
Но как мне храбрости для этого набраться?
Бывает, остаюсь с тобой наедине,
Но я молчу, от страха дурно мне.

Есть, говорят, предел терпению сердец,
И я собрался с духом наконец,
Я взял твою ладонь, открыл уж было рот,
Но вдруг на улице как кто-то заорёт:

«Помидоры! Перец! Баклажаны!»
Перевернулся мир вверх дном
От такого крика за окном:
«Помидоры! Перец! Баклажаны!»

Ах, надо было мне тогда закрыть окно!
Пусть рядом нет тебя уже давным-давно,
Но верю я в наш будущий союз,
Ведь каждый день я за него молюсь.

Придет пора, я постараюсь вновь,
Чтоб ты узнала про мою любовь.
Закрою окна, сядем мы вдвоем,
Возьму твою ладонь, но вдруг как будто гром:
 
«Помидоры! Перец! Баклажаны!»
Да что ж такое! Злые торгаши,
У вас, наверно, вместо сердца и души
Помидоры! Перец! Баклажаны!

По мотивам песни «Domates Biber Patlican» , слова и музыка Барыш Манчо, исполняет Барыш Манчо.

20.
Я о любви вещаю миру,
С мольбой сжимая кулаки,
А из щелей в мою квартиру
Полезли страшные жуки.

Пока, в надежде быть услышан,
Пою я с лирою в руке,
Летучие, наверно, мыши
Скребутся в ванной в потолке.

Я всех бы их давно укокал,
Ведь мальчик я уже большой,
Когда б, по воле злого рока,
Не жил в квартире я чужой.

Злокозненный арендодатель
На самотёк пустил ремонт,
Чтоб я, несчастный воздыхатель,
Еще сильнее изнемог.

Я отравил жуков усатых,
Как эффективный новичок,
И, может быть, рискну когда-то
К мышам проникнуть в потолок.

Дрожите, пакостные твари!
Я вам произведу замес,
Раз вы бессовестно прервали
Мой поэтический процесс.

Ничто, ни потолки, ни двери,
Спасти не смогут, хоть убей,
Вас, субтропические звери,
От кары творческой моей!

21.
Я Турцию люблю! В её апологетах
Я буду числиться навеки и т. д.
На Родине в российских туалетах
Так будет не хватать турецких мне биде!

На улицах, в отелях, при мечети
Везде любой задрипанный клозет
Удобства при себе имеет эти
В великой Турции. А вот в России нет.

Такой пустяк! Такая мелочь вроде:
Журчит водичка, услаждая акт.
Радеют в Турции, наверно, о народе.
В России нет, и это грустный факт.

В России произвол, упадок, недовольство...
Я мог бы дать правительству совет:
Установите вы подобные устройства
В любой общественный в России туалет.

Окупятся сторицей все затраты:
Забудут граждане о собственной беде,
Расположившись, как аристократы,
На новых государственных биде.

Позволит вам народ беспрекословно
И дальше красть бюджеты, голоса...
Но нет, ведь наши власти хладнокровно
Бюджет на них сопрут за полчаса.

Как в Турции, и мы б в России посидели,
Зато... Зато весь мир боится нашу рать!
Какая разница, с биде ли, без биде ли
Просрать нам всё или на всех насрать.