Маргарита человек разумный часть 118

Маргарита человек разумный часть 118


Отчет о поездке в районы Восточного Кавказа 1959 г. (Азербайджан, Дагестан)
В первых числах сентября 1959 г. из Москвы и Киева выехала на Восточный Кавказ группа в составе 4 человек, задавшихся целью проверить имевшиеся в Комиссии по изучению проблемы «снежного человека» немногочисленные сведения о наличии в горных районах Восточного Кавказа дикого, волосатого «человека». Группа сложилась более или менее случайно, за несколько дней до отъезда из дотоле незнакомых друг другу лиц. Она включала:
Юрия Ивановича Мережинского, ст. преподавателя Киевского Университета, антрополога и этнографа, только что возвратившегося из Дагестана и прилегающего к нему Белоканского района Азербайджана, где он руководил практическими полевыми работами студентов-этнографов. Во время этого летнего маршрута, Мережинский собрал значительное количество ценных данных об интересующем нас объекте. Ему очень повезло – он завязал знакомство со старым охотником – лезгином, согласившимся показать ему живого «каптара», которого он регулярно встречает в определённом месте в полнолуние.
Юрия Леонидовича Зерчанинова, корреспондента «Комсомольской Правды», который по поручению редакции вошел в контакт с Комиссией и только что опубликовал статью о кавказских перспективах. Зерчанинов располагал лишь недельной командировкой, но намеревался пробыть в горах весь свой отпуск до середины октября;
Меня – Жанну Иосифовну Кофман, врача-хирурга, участницу Памирской экспедиции 1958 года Академии Наук СССР, автора этих строк. Давно интересуясь дагестанской проблемой, я должна была выехать еще 2 августа вместе с Сергеем Мееровичем Лукомским. Однако внезапная тяжёлая болезнь вынудила меня отложить отъезд.
Четвертой присоединилась к нам 17-летняя москвичка Рима Ветлугина.
Таким образом, группа состояла из частных лиц, решивших посвятить дагестанскому вопросу свой отпуск. Она никем не финансировалась и не поддерживалась официально, если не считать выданной Мережинскому и мне справки о том, что мы являемся членами Комиссии и направляемся в высокогорные районы Дагестана, Азербайджана и Грузии с исследовательскими целями. Справка была выдана Всероссийским обществом содействия охране природы и озеленению населенных пунктов.
Перед отъездом работа группы представлялась следующим образом: мы направляемся, прежде всего, в Закаталы, где попытаемся либо застать самого Лукомского, либо собрать сведения о проделанной им работе с тем, чтобы установить известную преемственность и не повторять уже законченную часть изысканий. В Закаталах мы собирались задержаться несколько дней, для сбора опросного материала. Оттуда группа переезжает в Белоканы, для встречи со старым охотником. По времени наше прибытие в Белоканы как раз совпадало с началом полнолуния.
В зависимости от успеха обещанной засады, группа должна была либо остаться в том районе, где имела бы место встреча с каптаром, либо перебраться в Дагестан, где разделились на два отряда: один, более оседлый, Мережинский и Ветлугина – собирающий информацию перебираясь из аула в аул, другой, оперативный, в составе Зерчанинова и меня, уходил бы в более или менее продолжительные высокогорные маршруты, опираясь в своих розысках каптара на данные, собранные «разведывательным» отрядом.
9 сентября 1959г., вечером, группа прибыла в Закаталы. Лукомский уже выехал, не оставив никаких сведений. Сопровождавший его на протяжении месяца наблюдатель Закатальского государственного заповедника Петр Петрович Жданов, прекрасный охотник и следопыт, смог только сообщить мне, что их поиски не увенчались успехом, если не считать рассказов нескольких очевидцев, к которым он отнёсся с явным пренебрежением.
Сам Жданов, как и другие сотрудники заповедника, категориически отрицали возможность существования какого бы то ни было зверя, неизвестного им, и более, чем иронически, относились к нашим намерениям. Напротив, первый секретарь райкома ВЛКСМ, Расул Опас Оглы Таиров, историк по образованию, с первых же минут знакомства проникся жи-вейшим интересом к нашему делу и поделился сведениями, которыми он располагал.
11 сентября был обнаружен первый очевидец, Алиев Камал, молодой охотник и пчеловод. Достаточно было ухватиться за первое звено, как по-явилась цепочка очевидцев. 12 сентября мы их нашли уже троих. Правдивость рассказчиков трудно было взять под сомнение. Это были простые люди, безыскусно повествующие о своих неожиданных встречах с человекообразным волосатым существом или его следами.
Во всех случаях, речь шла о рослом – не менее 1 м 80 см – существе, покрытом густой, гладкой, рыжей или коричневой шерстью, напоминаю-щей шерсть медведя. Возможность того, что это мог быть медведь, рассказчики, хорошо знающие этого, очень обычного там зверя, категории-чески отрицали. Полуторасуточная поездка Ю.Зерчанинова в Кахский район в сопровождении пригласившего его тов.Таирова, обогатила нас еще четырьмя рассказами.
Нет сомнения что, если наше пребывание в Закаталах оказалось бы более продолжительным, наши полевые дневники пополнились бы зна-чительным материалом. Ведь только за 4 дня мы записали 9 рассказов очевидцев, причём мы не исчерпали даже предварительного списка лиц, которых, по указанию их знакомых, следовало опросить. Особую цен-ность этих сведений составляет то, что в основном, они касаются очень недавнего периода – 1956, 1958 и даже 1959 года.
Описываемое существо именуется местными жителями не каптаром, а вехши-адамом, т.е., диким человеком. В большинстве случаев, встреча состоялась, если так можно выразиться, по инициативе дикого человека, са-мого подошедшего к костру или к лицам, работающим в лесу и, следовательно, производящим шум, который ни один зверь не мог бы оставить без внимания. В тех случаях, когда рассказчик смог определить половую принадлежность существа, речь шла о самце, что невольно заставляет вспомнить о более частых встречах с самками на северных, дагестанских склонах того же массива. Поведение вехши-адама не обнаруживает в нем ни агрессивности в отношении человека, ни особого страха перед ним.
Разумеется, вышесказанное всего лишь первое впечатление, навеянное услышанными рассказами. Последних явно недостаточно для анализа и каких-либо аргументированных выводов. По мнению местных жителей, в частности, тов.Таирова, эти существа представляют собой людей, покинув-ших человеческое общество в различные, более или менее отдаленные времена, в период, например, кавказских войн XIX века или социальных пер-турбаций революции, и одичавших в горах. Следует отметить, что уход в горы – обычная защитная реакция для местного жителя, оказавшегося в уголовном или психологическом конфликте с окружающими.
Так, дирек-тор средней школы Тала-2, тов. Ф.Ш.Фильманов, сообщил нам, что зимой 1958 г. сошла с ума и скрывалась в горах одна из жительниц поселка. Она была обнаружена лишь через 3 месяца. Он называл нам ее фамилию, но за недостатком времени мы не смогли с ней познакомиться. Тов. А.Ахундов, электромонтер, коммунист, говорил нам об уходе в горы жителей, находящихся под угрозой репрессий в период преступной деятельности Багирова, а также о случаях кровной вражды, когда «мститель» семьи, приводя в ис-полнение приговор, также скрывался в горах. Многие из этих лиц впоследствии не возвратились и судьба их неизвестна.
Однако приближение полнолуния вынуждало нас переместиться в Белоканы, километров на 30 северо-западнее Закаталы. Оба городка расположены у подножия южных отрогов Главного Кавказского хребта, в том месте, где они переходят в равнину левобережья реки Алазани, протекаю-щей с северо-запада на юго-восток, в среднем в 40 километрах от водораз-дельной линии Главного Кавказского хребта и в 20-25 километрах от, под-ножья его южных отрогов…
Первые сведения о каптаре, полученные по прибытии в Белоканы, привели нас в глубокое недоумение. С каптаром оказалось знакомым значительное количество жителей. По прошествии нескольких дней, его портрет, охотно описываемый населением, представился нам во всех подробностях.
Днем каптара не видно. По словам местных жителей, он прячется на кладбищах, или на заброшенных старых мельницах, или в развалинах дре-вних крепостей. Самой примечательной особенностью каптара является его ослепительно белый цвет («белее снега», «белее молока»). Что же такое каптар? Каптар – это душа плохого человека, которого земля не принимает (мы можем убедиться в этом, осмотрев глубокие ямы, возникшие на кладбищах на месте некоторых могил), а Аллах не пускает к себе.
Каптара невозможно убить – его «никакая пуля не берет, даже автомат». Были случаи, когда охотники со страху стреляли в него. В ответ каптар невозмутимо протягивал выпущенную в него пулю. Однако, говорят, что раньше – и многие старики помнят это – случалось поймать каптара, смазав его излюбленную лошадь смолой. К утру каптар оказывался прилипшим к спине коня. В дальнейшем, единственная трудность в том, чтобы воткнуть ему иглу в область сердца. Если это удается, каптар переходит в полное повиновение к тому лицу, которое сумело вколоть иглу.
Каптар, попавший таким путем в семью, оказывается сильным и трудолюбивым Работником – таскает воду, колет дрова, косит сено. Правда, он все приказы исполняет «наоборот», так что ему приходится предлагать «не ходить за водой», «не пилить дров» и т.д. Все рассказы о пребывании каптара на роли домработницы неизменно оканчиваются следующим эпизодом: воспользовавшись отсутствием взрослых, каптар подходит к маленькой дочке своих хозяев и, протягивая ей красное яблоко, просит ее вытащить иглу. Ребенок повинуется. Тотчас же каптар глубоко ей раздирает когтями правую щеку и скрывается в горах.
Описание каптара, его повадок, история его пленения и бегства повторялись нам со стереотипным однообразием десятки раз. По правде сказать, нам стоило большого труда их выслушивать: с самого начала мы знали все, что сообщит нам рассказчик.
По словам некоторых очевидцев, излюбленным времяпрепровож-дением каптара является катание на лошадях по ночам. Каптар носится на ней часами; утром лошадь застают взмыленной, усталой, голодной, а грива ее заплетена в косички. Однако, ни разу нам не удалось найти ни бывших хозяев каптара, ни ставшей матерью девочки со шрамом на правой щеке. Они или умерли, или уехали неизвестно куда.
Таков портрет каптара, приведший членов группы, по природе склонных к пессимизму, в глубокое уныние, а тех, кого радуют все явления жизни, – в состояние неудержимого веселья. Было совершенно ясно, что в Белоканы мы столкнулись с одним из представителей шаловливого племени русалок и леших, ничего или очень мало общего имеющих с каким-либо реальным зверем, разве только с лаской.
Вместе с тем, если отбросить иглу, яблоко, катание на лошадях и капризы каптара, то сам внешний образ невзначай встреченного каптара – его «фасон», по местному выражению, носил поразительно реалистический, я бы сказала, натуралистический характер. Его рост, белая окраска, закрывающие лицо волосы, длинные груди самок, часто заброшенные на плечо, его прыгающая походка описывались во всех рассказах с подкупающей искренностью.
Тем не менее, нам слишком трудно было свыкнуться с мыслью о возможности существования подобного создания. Мы решили, таким образом, сразу после засидки с дедом-охотником, возвратиться в Закатаны, к рыжему вехши-адаму, куда более соответствующему сложившемуся у нас представлению о «снежном человеке». Но, кстати, какого каптара собирается нам показать дед – черного сурового великана или эту белую пляшущую чертовщину? «Конечно, белого», – удивившись нашему вопросу, ответил Хаджи Магома, – «Каптар только белый бывает. Белый, белый, как снег. Завтра пойдем в засаду. Может быть, он в первые же ночи не придет, но за полнолуние мы, наверное, увидим его».
В тот же вечер мы вернулись к большому разговору о стрельбе, начатому еще в Москве. Мережинский считал необходимым, при первой же встрече, стрелять в человекообразное существо. Я была категорически против. Я считаю одинаково важными все аргументы, которые я приводила в защиту своей точки зрения. Последовательность, в которой я их здесь излагаю – случайна и не определяет их значимость.
1. Возможно, что нам суждено первыми увидеть существо, представляющее необычайный интерес для науки. Речка Казбина, куда нас собирался привести на засаду старый охотник, по уверениям жителей, систематически посещалась каптаром. Так, за последние четыре дня его видели здесь дважды: 14 сентября его видел охотник Оганесов, а 16 сентября – женщина, проживающая у мельницы. Сам наш дед трижды видел его у этой речки в разные годы. Следовательно, если только это создание существует, мы, вероятно, сможем увидеть его вновь и не раз.
Таким образом, мы могли рассчитывать на возможность вести исключительные по своей важности наблюдения за этим существом в его естественной среде. Наличие яркого лунного освещения и чрезвычайно чувствительных пленок при ослепительно белой окраске каптара позволяло нам надеяться на получение серии кадров, где обозначились бы, по меньшей мере, общие контуры существа.
2. Нет сомнений, что каптаров сохранилось считанное количество. Лишить жизни одну из последних особей, по несчастной случайности могущей оказаться последним самцом, было бы непоправимым преступлением.
Установив действительное существование зверя, заручившись под-держкой местных властей и охотников, обнаружив место и время его появления, выследив пути его ухода, организовав цепь засидок, мы могли рассчитывать, с большой долей вероятности, на возможность изловить его живым.
3. Я не упоминаю о такой «мелочи», как данное старому человеку честное слово, что никто из нас стрелять в каптара не будет. Если бы мы смогли привести ему в оправдание выстрела, допустим, возникший испуг, то это объяснение не избавило бы старика, видного деятеля «прихода» мечети, от обвинений, несомненно посыпавшихся бы на него со стороны стариков-мусульман. У нас не было ни инструментария, ни препаратов, ни сосудов, необходимых для исследования и сохранения органов, в частности, мозга, крови, желез внутренней секреции.
4. Нашими единственными трофеями оказались бы шкура и кости.
5. Прицельный выстрел по подвижному объекту, в ночной обстановке, когда столь изменчивы конфигурация предметов и представления о расстоянии, требует большого опыта и далеко не по плечу первоклассному стрелку. Мережинский около 20 лет не держал оружия в руках, мне тоже давно не приходилось тренироваться, никто из нас никогда не охотился и не совершил ни одного ночного выстрела. При этих условиях выстрел в ноги с тем, чтобы только ранить, я рассматривала, как чистейшую фантазию.
6. Мережинский располагал лишь малокалиберным оружием. Беспомощность малокалиберной винтовки доказывается тем, что до 40% пораженных выстрелом птиц и мелких животных остаются практически невредимыми, в связи с чем в охотничьей литературе умножаются, последнее время, требования запретить охоту с малокалиберной винтовкой. У Мережинского же была даже не винтовка, а малокалиберный тренировочный пистолет, вдобавок, неисправный. Единственным результатом использования этого инструмента была бы безнадежная потеря вспугнутого каптара.