Мой милый Холмс!..

«Мой милый Холмс, Вы гениальный сыщик!» -
Воскликнул Ватсон, подперев камин.
«Мой милый Ватсон, Вы бесспорно правы.
И я всегда Вам это говорил!».

«Однако все же я не вразумляю…
Зачем вся слава Лестрейду, а Вам –
Герою истинному – только доставляет
Пустые хлопоты клиентов скромный дар».

«Мой милый Ватсон, Скотланд Ярд – не выход,
Я ни за что продаться не желал,
Удел мой – Бейкер Стрит и это кресло,
Где потерпевших скромно принимал».

«Но это… Это же несправедливо!
Вы гений мысли! Вы… Вы мой кумир!
И Ваш великий дедуктивный метод,
Хоть я пока еще его не изучил,

Уже внушает ужас. И трепещет –
Да – да! – трепещет весь преступный мир,
Когда, услышав только Ваше имя понимает,
Что зря закон однажды преступил».

«Вы полагаете?.. Ну что ж, возможно.
Но я предпочитаю быть собой,
И, разложив по полочкам все мысли –
Прошу – закурим! – вижу жизнь такой.

Мне все равно, что я в тени «героев»,
Не важно также, что не знаменит,
Что именем моим не называют
«Трэфелгер скуэар» или Бейкер Стрит.

Мне не принципиально, кто составил
В конечном счете обвинение на лист.
Мне важно лишь, что ум мой не ржавеет
И служит обществу. И да – я не юрист,

Я увлеченный химией, но сыщик.
Читаю мелочи и вижу по глазам,
Когда, зачем и почему случилось
То, что встревожило весь Лондон. Как Сезам,

Я открываю то, что всем не видно,
И что обычным людям все ж не нужно знать.
Мой долг – очистить этот мир от грязи,
И жизни подданных из века охранять.

Преступный Лондон мне знаком – не скрою!
Но мне не приходилось изучать
Порядок составленья протокола –
Я эту мерзость не желаю знать!».

«Но Холмс! Ведь так же Ваша сила
На век останется в тени мирской!
И никогда в округе не узнают
О «сыщике, что просто был собой»!»

«Вы думаете? Что ж… Возможно, правда.
Но я сказал Вам – мне резона нет
Менять себя в угоду Скотланд Ярда.
Да и потом. Мне нравится ответ,

Когда я сам даю его «героям» хроник,
Когда на след их нужный навожу.
Когда тщеславие свое питаю,
И ловко вокруг пальца обвожу.

А вот они во мне нуждаются бесславно.
И в этом видится Вам жизни диссонанс.
Но, друг мой, верьте, мне одно забавно,
Что Лестрейд к нам пришел и в этот раз».

«Но Холмс!.. Нет, больше не позволю
Я Вас намеренно из вида упускать.
Я за перо возьмусь! И сам наполню
Страницы чистые. В деталях описать

Я постараюсь все, что с нами было.
Как мы гнались по Темзе поутру
За сундуком с сокровищами Агры.
И как спасали женщину одну,

Которая боялась оступиться,
Попавшись в руки злого шантажа…
Я помню также Джефферсона Хоупа
И благородный блеск его ножа.

Я помню, как однажды у камина,
На этом самом месте по весне
Вы мне рассказывали про мисс Адлер,
Что ныне Нортон. И о той тоске,

Что Вы тщеславно испытали в то мгновенье,
Когда признали поражение свое…
Но в тот же миг сознались, что ошиблись –
Есть среди женщин исключение одно.

Да – да! Я напишу! И пусть мир знает
Про «сыщика, что просто был собой».
И пусть мои рассказы прочитают
Все, кто идет бесстрашно за мечтой!».

«Мой милый Ватсон, верю, что однажды
Увижу имя Ваше средь земных светил.
Вы гениальный автор!» - «Холмс, Вы правы!
И я всегда Вам это говорил!».