Zoe 5. Белуга

Земля была молода, вгрызались холмы в холмы,
А в реках бродили мы, прожившие сотни лет,
Агат наших шкур глодал поток в много тысяч миль,
Во храме морской волны, но пресный нам сок - милей.
На лезвиях плавников течение порвалось,
И рылами рыли грунт, подбрюшье песок чесал,
И там, где бродил гнилой душок травяных волос,
Откладывали икру - и не было ей числа.

Земля была средних лет, на вишнях копился сок,
Сатиры семи ветров играли на тростниках,
Наш путь не затронул тлен, пускай у других - усох,
Студеный речной покров ольхой не зарос никак.
Под фресками новых туч нам Кречет кричал со скал,
Бросал куропатку в наст, где ящеры рвали змей,
А панцири на виду щебечущий мир ласкал.
И тысячи были нас, из лета идя к зиме.

Земля отживала век мелодией старых флейт,
Когда проржавевших солнц пронзали насквозь мечи
И мрак прогорал в траве, и был наш песок рыхлей,
И начали гаснуть мы, как сотни живых лучин.
То рос человечий град - заржавленный арбалет,
Стрелявший в нас острогой, и вспарывал животы.
Давай же, беги и грабь, кто алчностью отболел,
И сотни сбежавших в ров касались тогда воды.

Земля засыпала сном, и чуялась в нем беда,
Нас били, как стаю мух, нигде нам не усидеть,
А мы избегали зной, чтоб новую жизнь отдать,
Не чуя ни лески мук, ни тоги тугих сетей.
Но вдруг закипел поток от сотен гудящих тонн
Аида чумных палат, и не обойти их Дит,
Бетон  оборвал наш бег, и справа от нас - бетон,
С тех пор и десятка нас не выловить, не найти.

Земля умерла, как пень, что в памяти опустел,
Остался лишь я один в недремлющих ручейках,
По мутной плыву тропе набором живых костей,
И мутно в моей груди и старых моих зрачках.
Ненужный смешной реликт, дряхлеющий и дрянной,
Что так пережил их всех - но не человечий род,
Когда же коснусь земли - останется просто ноль,
И даже наш Борисфен белугой не заревёт.