В стороне

Да нет, Владимир, наоборот. 1 Спасибо. 2. Ассоциации ваши верны. Стихотворение это простенькое, просто сложилось. Я называю это быков-стайл - гротескный и грубоватый, с использованием слэнга шарж-памфлет. У меня есть целая серия таких, на разные темы. Но писал я его как раз тогда, когда излагал в редактируемом романе очень давние мысли о свободе, моральности и тоталитаризме, и не удивительно, что они само собой перекочевали и в довольно слабую. наверное, поэтическую образность. Совесть и ответственность перед собой - это свобода, моральность есть свобода, если она экзистенциальна и личностна. И потому совесть, свобода и моральность обычно противопоставляют социально узаконенным и довлеющим нормам и представлениями, являются источником трагического в общем конфликта. Там, где торжествует подчинение - среде, государству, вождям и т.д., совести и моральности по определению быть не может, то и другое требует свободы и неотвратимо обращается опытом личностной позиции и ответственности, продиктованных этим и зачастую враждебных общественно-политическим императивам решений. В случае с Навальным дилемма совести проста, но очень мучительна. Этот человек осужден преступно, несправедливо и должен быть на свободе. И при этом, вместе со всей неоднозначностью его фигуры, им столь же лживо и преступно, во власти внешних интересов и манипуляций, пытаются торгануть под лозунгами святого, с самым подонным цинизмом, какой только возможно вообразить. Как и в случае с карнавалом во время августовских событий в Минске. цинизм именно в том, что святого то есть подлинно императивного в нравственного-ценностном смысле, не осталось ни для кого - ни для сеятелей свободы извне, ни для отрабатывающих гранты шавок внутри, которые столкнувшись с чудовищными последствиями событий, ясно указывающими на их суть, просто трусливо прячут глаза. О чем говорить, если Быков, сидя в прямо эфире, восхищается ленинским задором революционного дела - ставшим адом и стоившим многие миллионы человеческих жизней. И вот во власти собственных иллюзий и такого задора они хотят разогреть толпу, дают себе на это право и неотвратимый результат их при этом ничуть не смущает, Обо всем этом желая прояснить свое отношение, я в меру посильного написал. 3. Ваши мысли верны, а вот мысли Фромма - частично. Фромм был последователем Канта и одним из ключевых исследователей тоталитаризма, однако ограниченность психоаналитического подхода, даже гуманизированного - как и всякого наверное, сделала свое дело. Еще лет в 25 я написал в одном тексте, что совесть личности и совесть иудея, мусульманина, католика или партийца может требовать разного, подчас трагически разного, и в этолм как раз состоит дилемма свободы. Свобода сущностно связана с моральностью, с нравственной автономностью и самобытностью человека и его существования, с нравственной по сути и истокам, обусловленной совестью ответственностью человека за существование и самого себя. Речь по сути идет о проблемах сути и истоков моральности - она экзистенциальна, есть опыт свободы, совести и личной ответственности, познания и строительства, раскрытия человеком себя как личности, или же нечто социально обусловленное и детерминированное, воплощающее столь характерное для тоталитарных обществ, всеобъемлющее довление над человеком установок и норм социальной среды и ее фундаментальных институтов, которыми могут в самом деле быть религия, государство и т.д. Примечательно, что тоталитарные общества так или иначе всегда зиждились на формах сознания, утверждающих ультрасоциальность человека, абсолютность социального фактора в самом человеке, его существовании и формировании, что становилось основой для довления над ним среды и вымертвления в человеке личности, совести, свободы, нравственной автономности и сознания собственной ответственности за деяния и социально-политические реалии вокруг, способности иметь в отношении к ним самостоятельный, подчас безжалостный и нивелирующий взгляд. Другими словами - того что делает человека социально опасным, непокорным, способным взбунтовать. Все это известно давно. Свобода как моральность и путь совести, с присущей ей радикальной антисоциальностью и антигосударственностью, дана во всей основополагающей символике образов Евангелия, заложена в христианстве как экзистенциальной религии по самой ее сути. А конфликт запечатленного в ней, лежащего в ее основах опыта свободы с ней, ставшей церковью и институтом социальной обыденности, руслом и фундаментом социально статистического бытия, трагически и гениально прочувствован и понят Достоевским в Легенде и Булгаковым в диалектике образов Пилата и Иеошуа, да и во многих иных случаях, конечно. Далее. И в самом деле - совесть личности всегда утверждает безусловную ценность единичного человека, его свободы и неповторимой судьбы, мораль религии и тоталитарных обществ превращает в таковую обычно те или иные химеры всеобщего - над всем нация, интересы веры и государства, благо и цели общества и т.д. Сутью этого конечно же является нигилизм, подчас дьявольское, до гулагов и освенцимов обесценение единичного и экзистенциального. Но обратите внимание, что подобная мораль при этом становится фундаментом существования миллионов людей и чуть ли не целых цивилизаций, причем с исторической неизменностью. Именно как психоаналитик Фромм забывал об очевидном - гуманистическая совесть и мораль экзистенциальна и личностна, означает опыт свободы и во многом является ее средоточием и сутью, а потому, становится в человеке так же редко, как личность и способность к свободе, кроме того - трагична и является истоком страдания и конфликтов человека со средой в самом обобщенном смысле, опытом экзистенциальной катастрофы, а вовсе не ведет к утлой химере гармонии в жизни, душе, поступках и отношениях с миром. Долг совести и долг офицера СС или КА - разные вещи. Долг совести и долг исполнительного госчиновника тоже. И конечно - очень часто разные вещи долг совести и долг правоверного иудея, мусульманина и католика. лев Толстой с ужасом и раз и навсегда вылетел из церкви, где священник, с амвона и под распятием призывал убивать нехристей. Одного израильского генерала, отправившего вместе с многоквартирным домом на тот свет полсотни гражданских спросили - что он чувствовал, когда нажимал на пуск бомбы. Он ответил - легкое покалывание в плече - я был в полете уже три часа. хорошо, если нет личности и совести. во всех смыслах. И для самого человека с теми перипетиями, на которые может его обречь социальная данность судьбы, и для окружающей среды, которая может быть уверена в его надежности и покорности. Очень любопытно это в мемуарах Р.Гесса - он колебался и мучался, когда в построенные и введенные им в эксплуатацию печи Аушвица потекли уже сотни тысяч людей, но ощущал особое величие в необходимости... делать во имя долга неприятное и тяжелое для души. Апофеоз подчинения и безликости, довления над человеком среды, становится превращением его в рамках законопослушности, исполнительности и социальной нормативности в исчадие ада. Трагедия тоталитарных обществ и ключевая дилемма в их осмыслении именно такова - орудиями и пособниками чудовищных преступлений становятся миллионы социально нормативных, покорных и верных всеобщих рамкам людей, не выходящих за флажки социальной морали и нормы. А сама
эта мораль и норма становится пространством в котором бурлят и торжествуют нигилизм, императивность подлинно преступного и подчас откровенные формы безумия, параноидальности и прочего. простите за многословие и меня. Об этом у меня есть Назидание и Еще одно назидание, но ненавязываюсь

Николай Боровой   22.04.2021 14:36   Заявить о нарушении

Адольф Эйхман - человек, как мы знаем исключительно деятельный и волевой, написал в мемуарах, что с крушением Рейха пережил страшнейший кризис, ибо утратил понимание, как жить и во имя чего жить, что делать. Другими словами - ибо тотальность подчинения определяла и обосновывала его жизнь, как и жизнь многих миллионов людей в самых разных, но объединенных теми или иными тоталитаризма странах. Статистическое социальное существование в принципе тоталитарно, с исторической неизменностью и тяготеет к тоталитарным формам как наиболее устойчивым, реинкарнирующимся или же меняющим облик. Статистический человек нуждается в подчинении и довлении среды, в ее тоталитарности, таков сам способ его существования и фактор, подобное существование выстраивающий и обосновывающий. Социально статистическое существование бежит от свободы и того трагического в плане ситуаций и опыта, что с ней связано. Я всегда говорю, что традиционные религиозные культуры в их тоталитарности во первых - пронизаны шоком перед свободой, а во вторых - глубоко родственны этим обновленным формам политического и идеологического тоталитаризма 20 и 21 века. Еще раз простите, просто вы затронули важную тему.

Николай Боровой   22.04.2021 14:56   Заявить о нарушении