Женщинам

1.
Близок день - восьмое марта,
Но нет, не открытку я пишу.
Не ждите сладостей и дорогих подарков,
Я кое что, обдумав, расскажу.

Смотрю на женщин, замечаю -
Настоящих жён остался лишь процент.
Считая, пальцы загибаю: ногти, ресницы, брови, ботокс...
Не духа, а скудной красоты акцент.

Раньше, девки молодость теряли,
За проволокой концентрационных лагерей.
А ныне, не работают, ногти чтоб не пострадали,
Хотят принцессой быть для видных богачей.

Ресницы длинные, заменяют крылья,
И из-за них не видно глаз.
По улице, ступая, против ветра,
Идёт не женщина, а дикобраз.

А брови, словно две опушки,
Там грибов и ягод вереница,
Они, больше чем женские груди,
Ведь за бюстгальтером тоскует единица.

Губы... Мягкие, как плюш.
Школьный бант над подбородком.
С упругостью спортивных груш,
Боксёр перепутает ненароком.

На каблуке высоком и рваных джинсах,
Покидая городской метрополитен,
В короне невидимой и с новым Айфоном,
Шагает гордо говорящий манекен.

Странные образы, порой безобразные,
Всё новые и новые каждый день логотипы.
Отталкивающие и ужасающие,
Популяризованные стереотипы.

С жиру бесимся, зазнались…
Ум от горя, или горе от ума?
Под иностранною заразой,
Прогнулась некогда мощная страна.

Всё разрешено, ничто не запрещается,
В бизнес, убежала голытьба.
В прямом эфире сексом занимаются,
На мужчину с женщиной извилина одна.

Забыли все, что такое человечность,
Беспокойство за слабых, за семью.
Совсем другая наступила молодость,
В несчастное время, в котором живу.

2.
Ах, женщины, прекрасные...
Умели вы и напоить, и приласкать;
Могли и вещи творить ужасные,
Когда перед выбором ставила родина - мать.

На болотах убогих, в зорьку алую,
Для израненных стирали бельё,
А под звук доски стиральной, вместо музыки,
Недалеко клевали трупы вороньё.

Без устали, за эшелонами бежали
Кричали вслед – «Вернись! Вернись!».
Слезою горькой рельсы окропляли,
И год за годом, в бой рвались.

Вы брали ружья, отчизну защищали,
Прикрывали стойко мужскую седину.
Кто смелее, на фронте угасали,
А послабее, горбатились в тылу.

Тыл был раем для элиты,
Аристократ гульбанил втихаря,
А женщины, уложив детей в бараках,
Шли на "подвиг", тело оголя.

Про таких, дурно сказать не смею,
Они не грели тело на солнечном пляжу,
Стиснув зубы, честь свою теряли,
Для детей голодных, торгуя телом за маржу.

Я не судья и осуждать такое подло.
Не согласны? В меня плюньте и ударьте по лицу.
Но кто за позором разглядел благое дело,
Подойдите, я руку вам пожму.

Храня на сердце фотокарточку,
Мужья нещадно проливали кровь.
Не об утопии Сталинской мечтали,
А о вас, рассекая сталью бровь.

Инвалида – мужа, не стыдились,
Лишь бы он был жив, здоров.
В уютной хате суетились,
До самой смерти, излучая лишь любовь.

Когда колхозы дружно поднимали,
Славился союз не силою мужской,
Женщины тогда большую роль играли,
Грозное оружие с тёплою душой.

Брали смело дело в свои руки,
Пока мужик вёл счёт с войной,
Под конское иссохшее ржание,
Вы умело управлялись с бороной.

После смены, звонко семечками щёлкая,
Шурша, с оттенком желтизны, кульком,
Над лампадой, в избе нетопленой,
Сплетничая, вспоминали о былом.

А на рассвете, новый день встречая,
Под звонкий крик шального петуха,
В сапоге протёртом и дырявом,
Доить бурёнку, ступала женская нога.

Фабрики, заводы, коммуны, целина,
Будущее кормится женским молоком.
Положенную норму перевыполняли на Ура,
Стойкие, как молот, защищённые серпом.

Время шло, менялись цели,
Пятилетка, план, прогресс.
Работник с работницей страну подняли,
Сложный, однако выполненный процесс.

Пробивались жёны в управленцы,
Председатель, начальник, кадровик.
Равноправия полов, как такового не было,
Но все равны, если ты передовик.

Чай из блюдца, с сахаром жёстким,
Печка растоплена, сготовлены щи.
Идеей проникся гражданин советский,
Коммунист засеял, а пожинают хлыщи.

3.
Забывшие о чести и достоинстве,
О доле женской позабыв,
Нет у таких ни стыда, ни совести,
Превратили женщин в прислугу и рабынь.

Сидят, молчат, уткнувшись в монитор,
В своих затхлых, душных кабинетах,
А женщины всё стерпят, не заплачут,
Хоть на конвейере, хоть при сборке паллетов.

Брезгливые они, слабые, женщину не нюхали,
Самонадеянные, женщин не поймут.
Обувь дорогая, от Роя Робсона,
А дверь не закроешь - от сквозняка умрут.

Ни поддержки, ни сострадания,
Зачахнут в водовороте рутин.
Заболевают чаще, чем полагается,
Новое, хлипкое поколение мужчин.

Карьера и деньги выше эмпатии,
Руководит не начальник, а господин.
Под таких ложатся современные "леди" ,
А героев забыли, взявших Берлин.

Эти, своей хандрой всех заразили,
Медлительность, усталь, жадность, лень.
Женщин за энергию раньше ценили,
Высокомерие и скука ныне, изо дня в день.

А вот в СССР, женщин, было не унять,
В холод, жару и невзгоды.
Кружились как волчок, умели глазками стрелять,
Были приверженцами столичной моды.

А сейчас... Пустота. Дороговизна. Скоротечность.
Замужество раннее, измены, развод.
В 20 лет, молодая ещё девушка,
Выглядит так, будто ей до сорока год.

«Я так устала, надоело быть сильной...»
- Слышу от девушек восемнадцати лет.
Её бы на скирд, в руки ржавые вилы,
До полудня не справится, не заслужит обед.

Заводские, фабричные - не уставали девчата,
Румяные щёчки не переставали сиять.
Девы старой закалки существовать перестали,
Верни же их, Боже! Буду тебя почитать...

4.
Отвлечёмся немного, пока не забыл,
Об этой истории узнал от коллеги.
Слушайте самую настоящую быль,
О том, как хлыщи вышеупомянутые, обнаглели.

Менеджер юный, директрису охмуряет,
В рабочем кабинете похоти прорыв.
Но и муженёк себе измену позволяет,
Итог: развод, а все дела в архив.

У руля, теперь, молодой со старушкой,
Пугачёва и Галкин № 2,
Муж бывший плачет, накрываясь подушкой,
Деньги с правами у молодняка.

Свадьбу сыграли "молодожёны",
Шик, лоск, лесть и юморок.
Вот и Сталин б посмеялся,
Нажимая на спусковой крючок.

Был помощник, а теперь злодей прифрантованный,
Ослепляет властью ярче прожектора.
В глазах подчинённых - он шут гороховый,
А по бумагам ИО директора.

Муж и жена – одна сатана,
Играют судьбой, как конструктором LEGO.
Но прячется оплёванная женская спина,
Не за плечо мужское, а за его эго.

Затуманен разум женщины сильной,
Как растение гибнет, не цветёт.
Хрупкой становится женская твёрдость,
А мужское тщеславие растёт.

Радужный блеск излучало сердце,
Но карающим пламенем совесть горит.
От юного тела разум помутился,
А вместо груза женского, тяготит гранит.

И всё по наклонной, по кругу второму,
Немолодая супруга - молодому жена.
А разве может быть по-другому,
Когда до чудачеств доводит слепая страна?

5.
Буду верить, по крайней мере постараюсь,
Что не иссякнет женщин красота.
Женской мудростью я восхищаюсь,
Лишь нужно отделить подделку от естества.

Из-за мелочи ругаемся с вами,
А без вас, угрюмо вешаем головы,
Взрываетесь над пустяками,
Смеётесь по поводу и без повода.

Делаем вид, что не обращаем внимания,
Позволяем иногда лишнюю ревность,
Ведь мы очень далеки от понимания,
Вашей безграничной женской вселенной.

На юбилеях и вечеринках прочих,
Любуемся вашими манерами, движением, танцами.
Вы работаете, развлекаетесь и по дому справляетесь,
И это всё с женскими, по природе, нюансами.

Мы можем хорохориться, лукавить,
Что легко без вас справимся,
Но если температура, простуда,
Вы первые, к кому мы обращаемся.

И квартирка чистотой сияет,
Как офицера гвардии, палаш,
Вы в уютную комнату преобразите,
Даже маленький двухместный шалаш.

Я покажу своё хамство вам,
Нагрублю, обижу злыми шутками,
Но безусловно, я знаю это сам,
Что лишь о женщине думаю, часами и даже сутками.

Короли доблестные, варвары, простые трудяги,
Не признаются в страсти к тяге мужской.
Мы непоколебимы, из наших рёбер женщин зачали,
Но как же мы слабы, перед Евой нагой.

Девочки и девушки, женщины, старушки,
Всё и обо всех хотите разузнать.
На лавочке сидите, ушки на макушке,
Любопытство женское за вечность не унять.

Забота сестринская, жены тепло,
Печальные материнские взгляды,
Настоящих женщин благословлю,
И только им посвящаю тирады.

Удачи вам, процветания, услады.
Истинных женщин коснутся эти слова:
- «Пусть ваши имена воспевают водопады,
И что б в вашу честь называли города!».