Трилогия вражды, любви и долга

                Шмуэль 2, 18(6-10, 18, 12)


И стал царь у ворот, а весь народ выходил по сотням и по тысячам. (5) И приказал царь Йоаву, Авишаю и Иттаю, сказав: будьте поосторожнее ради меня с отроком, с Авшаломом. И весь народ слышал, что приказал царь всем начальникам об Авшаломе. (6) И выступил народ в поле навстречу Исраэйльтянам, и было сражение в лесу Эфраимовом. (7) И разбит был там народ Исраэйльский рабами Давида; и произошел там в тот день великий разгром – (пало) двадцать тысяч. (8) И распространилась битва по всей той местности; и лес погубил в тот день больше народу, чем меч. (9) И встретился случайно Авшалом с рабами Давида; а Авшалом ехал верхом на муле. И когда проходил мул под густыми ветвями большого теребинта, зацепились (волосы) головы его (Авшалома) за ветви теребинта, и повис он между небом и землей, а мул, что был под ним, ушел. (10)



И сказал тот человек Йоаву: и если бы даже дали мне в руки тысячу серебряных (шекэлей), не поднял бы я руки своей на сына царя, ибо вслух приказал при нас царь тебе, Авишаю и Йттаю, сказав: "Сберегите, кто бы там ни был, отрока Авшалома".

               "О Авшалом! О сын мой, Авшалом!"


В пределах Йисраэля от Бэер - Шевы и до Дана
Красавца не было, как славный Авшалом.
В Гешурском принце не было изьяна,
Но он перевернул страну свою вверх дном.

Орлиный взор его блистательных очей,
Высокий рост и гибкость стана,
Мятежная копна густых кудрей -
Держали гордеца в сетях самообмана.

Красавец  Авшалом, в своей гордыне,
Завёл лихую тройку лошадей
И 5 десятков скороходов царственного сына
Оповещали жителей столицы на бегу,
Что Авшалом на царской колеснице
Промчит по улице на всём скаку.

И знали люди в Йисраэле, что  царский сын любим и почитаем, 
Что он с  утра стоит у городских ворот  в Йерушалаим
И всех людей, идущих на верховный суд к царю
Участливо расспрашивает, как они живут,
Прощаясь, руку пожимает и каждого притворно обнимает.
 
Он похищал сердца израильтян,
Велеречивый и опасный, как Сатан
И через  много лет его обдуманный обман
Рассеялся, как утренний туман.
В погоне за Давидовой короной
На своей родине в Хевроне
Трубил мятежный Авшалом
И разослал в Израиле гонцов:
"Когда услышите шофаров громкий зов,
То знайте - Авшалом взошёл на трон царём в краю родном."

И услыхав такую весть, Давид сказал рабам своим и слугам:
"Теперь нам недругов не перечесть, но воевать с врагами мы пока не будем -
И до того, как в Ир Давид прибудет Авшалом,
Поднимемся все вместе и из города уйдём.

Сомненья нет, что сын мой Авшалом, возвысив самовольно своё имя,
Сумеет перебить своим копьем всех нас и жителей Йерусалима."
И отвечали ему люди верные сурово: "Твои рабы мы, и с тобой идти готовы."
И вышел царь. И перед ним, как на торжественном параде,
Прошли его военные отряды,
И женщины пошли с детьми, за ними немощные старцы,
Они с поспешностью из города ушли,
Чтоб с Авшаломом в Ир Давиде не остаться.
 
Давид ушел босым в изгнанье, и жизнь была омрачена.
Во мгле маячила война, а с ней грядущие страданья.
Оставив позади Кидрон, c Горы олив царь обозрел пустыню,
Где знал Давид наперечет пещеры, пропасти, стремнины.
Он вспомнил, как ямщик Хамсин,
Прищуря очи, табун песка угнал безлунной ночью,
А царь Давид, Йишая младший сын, слагал псалмы в песках пустынь.
Он, безгранично одинокий, скрываясь по глухим местам,
Сидел в пещерах Адулам,
Как дикий зверь, и вещие пророки.

Через песчанные барханы  к его пещере в Адулам
Пешком, в повозках, караваном пошли к нему в пустынный стан,
Познавшие нужду и горе.
Стекались, как потоки в море, друзья из близких и родных,
И семьи молодых собратьев, - Давида воинов лихих.
И собралась к Йишая сыну, в стране пещерной Адулам его надёжная дружина.
   
По козьим тропам, руслам горных рек к нему пришли
Четыре сотни человек, чтобы сражаться за священную свободу,
Готовые за ним в огонь и воду,
За Родину со всем народом.
И стал Давид её оплот.

Но люди подозрительного вида следили зорко за движением Давида,
И, как  Доэг, царю послушный только, а не Богу,
Они Шаулу доносили бойко -
В какой пещере, по каким дорогам
Уходит молодой Давид, чтобы его схватить и погубить.

И, чтобы  выжить и спастись, Давид решил... к язычникам  уйти.
Псалмы творя, служил он сердцем Богу,
Но у помазанника  не было пути другого .

И сделал молодой Давид решительный  зигзаг, 
С тяжёлым сердцем Йисраэль  покинув,
Он поступил  на службу - к Пилиштимам,
И дал ему царь Гата Ахиш свой Зиклаг.

Узнав, что убежал Давид с дружиной в Гат,
Шаул не стал гоняться за фантомом.
Скрываясь от ревнивого Шаула,
Поздней Давид на старости своей
Бежал от мести сына Авшалома.

Так  ревность царская  и родовая  месть, 
как ядовитое зерно, рождали страх и смерть.

Когда на белом муле въехал Авшалом
В Йерушалаим со своей придворной свитой,
Встречала самозванца поредевшая элита,
И Авшалом явился в царский дом.

Пред ним толпились перебежчики и слуги,
Одни с весельем, а другие от испуга.
И очень долго совещался он,
Как им расправиться с поверженным царем.

За Авшаломом поднимался весь Израиль,.
Вооруженные пришли  и стар, и млад,
Готовые к походу в Гилеад.
Собрав большие полчища народа,
Вся армия по каменному броду
Прошла колоннами за Иордан, 
Расположившись в Эфраимовом лесу,
Чтобы не быть у старого Давида на виду.

Тем временем в далекий Маханаим
Друзья Давида, жители Заиорданья,
Царю для подкрепления привезли
Посуду и постели с одеянием,
Изюм, овец, мед, чечевицу, и бобы.

По сотням и по тысячам войска Давида
Пошли на смертный бой тем бранным днем.
В густом лесу произошла кровавая коррида.
И наступил в Израиле неслыханный разгром.
В тот день погибло 20,000 братьев в нем.
И лес пожрал скопившихся людей сильней,
Чем от копья и стрел, и от мечей.

          
                Авшалом - Йоав - Давид.

               
Оставшись в суматохе без оруженосцев,
Во весь опор на муле боевом
Летел неопытный в сраженьях Авшалом.
За ним струился локонов поток, по ветру развевавшийся игриво.
Вздымалось пламя черное Копной
густых волос над белой гривой,
И неожиданно пред всадником возник,
Как великан огромный теребинт,
Осыпанный дождём жемчужных рос,
Он старыми корнями в землю врос.

Но замутился Авшалома взор,
На горе и мучительный позор,
В непроходимых зарослях лесного лабиринта
Взметнулись волосы стремительной волной,
И он повис меж небом и землёй
В ветвях густого теребинта...

Хлеща безжалостно горячего коня,
Не подчиняясь приказанию Давида,
Помчался сам Йоав, как Немезида, 
В погоню за противником царя.
На всём скаку, увидев Авшалома, 
Повисшего на теребинте меж ветвей.
Остановился всадник изумленный,
И, вынув стрелы из колчана подлиней,
Все 3 подряд вонзил он Авшалому в сердце.
И под тройным ударом стреловержца
Густые ветви дрогнули, и гордый Авшалом
Пал с высоты на травы буйные ничком.

Шумела потрясённая листва,
Глухим падением удручена,
Стрела Йоава все ещё дрожала;
На царской лире с гулом разорвалась
Последняя Давидова струна,
И гробовая тишина застыла над лесным провалом.

"Благополучен ли мой отрок Авшалом?!!! - воскликнул царь.
Он долго ждал ответа.
Кукушка грустно жаловалась где - то.
А внизу вечерняя река
Плескала в чистых водах облака,
Свеча зари неслышно догорала
И прорастала болью тишина.

Но весть бежавшего последнего гонца,
Как поцелуй змеиным жалом,
Была клинком стальным кинжала,
Как жертва, брошенная на алтарь.
От нестерпимой боли содрогнулся царь
И, поднимаясь в башню по ступеням,
Отановилось вместе ним 
От вечности бесчувственное время.

Он плакал горько и смиренно и бесконечно повторял:
"О, сын мой! Сын мой Авшалом! Вместо тебя, я мог быть погребен..."
И слезы горькие потоком текли по белой бороде
Об отроке, погибшем так бесславно и жестоко, о жизни, захлебнувшейся в стыде.

"О, сын мой! Сын мой, Авшалом! О! Если б умер я, то не рыдал так громко,
Тебе светила бы предутренняя зорька, и в Ир Давид ты въехал на коне,
А я, нагруженный годами, одинокий почил спокойно в вечной тишине."
Давид в отчаянье глубоком  поник седою головой,
И губы певчего пророка шептали: Авшалом! О сын любимый мой!


Продолжение следует
ББ©2021


Рецензии