Во тьме

В ней что-то дремало: опасное пламя,
смертельная ярость и жгучая рана.
Её одиночество — вечная память
о бросивших девочку рыжим барханам.
               
В ней зреет могущество, тёмное бремя,
несущее боль и кровавые реки, —
пророчество сбудется в нужное время:
их императрица одна и навеки.
               
Ей снилось, что было, ей снилось, что будет —
наутро она забывала об этом.
Как только избранник надежду разбудит,
наполнится разум его силуэтом.
               
Сначала она не поверит, не примет
ни тьму, ни просветы, ни между, что вскоре,
как только сожмется злосчастный периметр,
всё потеряет, наполнившись горем.
               
И возненавидит так явственно, рьяно,
да так необузданно! Сила сырая
стекает с ладоней, что в гуще бурьянов
с корнями и воплями жизни срывает.
               
Ни светлый, ни тёмный, никто без диады,
как будто на части разорвано тело
в малейших сплетениях личного ада.
Ты этого, падшая, раньше хотела?
               
Так было, так будет, и станет вовеки,
сомкнутся на рёбрах проклятые нити.
Где раньше пылала душа человека,
останутся буквы в холодном граните.
               
Печальная сказка! Прими же, мой милый,
багровую истину прежнего лика.
Ты любишь её, и она же затмила
тяжелое бремя быть тенью великих.