Байконур

Ее каблучки застревали в этом степном казахстанском сухом и рыхлом грунте. Говорят, шестьдесят километров от населенного пункта до Бурана и обратно. В прелестных чертовых туфельках время прохождения, наверное, удвоится. Снять их и пойти босиком было бы опрометчиво: колючки от кустиков, кусающиеся тушканчики. Пальцы и так были все в пластырях от кровавых мозолей (да и те не спасали). От жары в глазах мутнело, и степь была похожа на цветочный мед. Время принимать антидепрессанты, на голодный желудок нельзя. Она съела кусочек пересушенной травы да не разжевав-то толком. Хорошо, что вечерние таблетки можно на голодный желудок. Промотав так еле-еле еще три с половиной часа начало смеркаться. Вдали ей послышался шум машины, это были менты. Понятное дело, космодром — объект невероятной секретности. Нужно было найти место, переночевать и спрятаться от этих уродов.

По точной информации со смартфона, уже близко находились заброшенные гаражи. Подойдя еще ближе, она увидела бункер, а оказалось — это заброшенная ядерная ракетная установка. Она залезла в люк, сняв, наконец, туфельки. Повсюду валялись старые схемы, блоки питания и т.д., на которых были написаны года изготовления — 1970-75гг.. Продвигаясь внутрь, дыхание перехватило, перед ней ознаменовалась глубочайшая шахта для пуска ракет. Аккуратно разложив на полу вокруг шахты платьице, пеньюар, шляпку, сумку, чулки и поставив рядом обувь, она прилегла отдохнуть и приняла вечернюю дозу. Но боль в груди все еще была слишком сильной для сна. Как ей сказала соседка-шизофреничка Галина Васильевна, помешанная на гадании, исчезнуть эта боль может только возле Бурана.

По утру она собрала все вещи и вылезла наружу, остался последний рубеж. Еще пару часов по степи. И вот, она преодолевает насыпь и ров по норкам тушканчиков на своих точеных ножках — Буран уже близко. Боль в груди становится все слабее. Хотелось пить.