И с независимостью лишних

И с независимостью лишних
и невостребованных бедных,
за счёт безграмотных и нищих
кующих средства на победу,

не контролирую по роли
неподнадзорное пространство
зимой достаточно суровой,
чтоб лишний раз не трепыхаться.

Без обязательных сомнений
не удивишься, признаваясь,
что нет давно в суме отменной
необходимой суммы знаний.

Податься некуда, покуда
не побежишь на самом деле
от переполненности чудной
вразрез напористой метели!

Насколько процветаешь в теле,
настолько в деле на неделе,
преследуя в своих пределах
недосягаемые цели.

«А вот и солнце! День чудесный!
Тысячелетняя погода
разгорячённых щёчек детских
в своём январском обиходе».

Промеж сезонами, однако,
почти что никаких зазоров:
«февраль, достать чернил и плакать» 
поэту вовсе не зазорно.

Мир не стоит на голом месте.
К нему не развернувшись задом,
лица живого не приметишь
в безвинных жертвах кровожадных!

И в тех же сроках карантинных,
когда сформироваться надо, –
лишь крыть кретинов креативных
конкретным реактивным матом!

Выводятся свои рулады
орально или же анально
до попадания в анналы
по государственным каналам.

Раз выжил, тем и будь доволен:
пропавшим без вести считался
любой, кто со своей любовью
и жертвой классом отвергался.

На том же светло-сером фоне
холста в тоске по краскам жарким
нет в «глыбе мрамора» канона, –
в лице кровинки благодарной!

Где волшебство иллюзий добрых,
вознаграждающие слёзы
доверия за робкий опыт
стихосложения из прозы?!

Вкусить греха, открыв невинность
вина и сладость никотина
в той горечи непоправимой
изрядно зрелого мужчины.
и невостребованных бедных,
за счёт безграмотных и нищих
кующих средства на победу,

не контролирую по роли
неподнадзорное пространство
зимой достаточно суровой,
чтоб лишний раз не трепыхаться.

Без обязательных сомнений
не удивишься, признаваясь,
что нет давно в суме отменной
необходимой суммы знаний.

Податься некуда, покуда
не побежишь на самом деле
от переполненности чудной
вразрез напористой метели!

Насколько процветаешь в теле,
настолько в деле на неделе,
преследуя в своих пределах
недосягаемые цели.

«А вот и солнце! День чудесный!
Тысячелетняя погода
разгорячённых щёчек детских
в своём январском обиходе».

Промеж сезонами, однако,
почти что никаких зазоров:
«февраль, достать чернил и плакать» 
поэту вовсе не зазорно.

Мир не стоит на голом месте.
К нему не развернувшись задом,
лица живого не приметишь
в безвинных жертвах кровожадных!

И в тех же сроках карантинных,
когда сформироваться надо, –
лишь крыть кретинов креативных
конкретным реактивным матом!

Выводятся свои рулады
орально или же анально
до попадания в анналы
по государственным каналам.

Раз выжил, тем и будь доволен:
пропавшим без вести считался
любой, кто со своей любовью
и жертвой классом отвергался.

На том же светло-сером фоне
холста в тоске по краскам жарким
нет в «глыбе мрамора» канона, –
в лице кровинки благодарной!

Где волшебство иллюзий добрых,
вознаграждающие слёзы
доверия за робкий опыт
стихосложения из прозы?!

Вкусить греха, открыв невинность
вина и сладость никотина
в той горечи непоправимой
изрядно зрелого мужчины.