Покаяние на виселице Глава 27

Глава 27 Океан незрячего
Уильям и Саари остановились перед самым выходом из леса, чтобы переночевать. Небольшой костер обогревал их обветренные лица. Гепард спал у ног Уильяма, положив морду на ноги хозяина, тихо урча во сне. Саари подложил еще веток, так что дым пошел усиленно, наполняя легкие смолистым запахом.
- Нам осталось недалеко до океана слез.
- Почему его так назвали? – Саари зевнул, закрывая ладонью рот.
- Слишком много судов потерпели крушение, так что камни вокруг, поговаривают, белые от слез матерей, жен, дочерей.
Саари горько вздохнул.
- Ты знаешь, что нас ожидает впереди?
Уильям помолчал. Слегка потрепав зверя за холку, продолжил.
- Нет. Мои предки прибыли когда – то в это место, но никто о них никогда не рассказывал о прошлой жизни. Я не знаю, куда нас веду. И мое знание оканчивается в этом лесу. Придется дальше идти вслепую, - Уильям рассмеялся над своими словами, но Саари злобно фыркнул.
- На чем ты смеешься?! Это не смешно, если бы ты видел!
- Если бы я видел, я бы не захотел бы жить. Сейчас я вижу и слышу сердцем. Но никто не видит мои очи. Давай ложиться спать. Костер придется затушить. Он будет привлекать внимание.
Саари залил оставшиеся угли водой. И прилег рядом с Уильямом, который обнял гепарда, греясь от его тепла.
***************
Утро было холодным, но усыпано красками малинового, фиолетового, желтого, зеленого, переходящего в цвет морской волны. В воздухе чувствовался мороз, на травах лежал иней. Ото рта шел пар. Саари потер озябшие руки после сна и покрутил головой. Уильям был вдалеке на небольшом песчаном бугре. Ноги были широко расставлены. Руки мужчины были подняты вверх, от всей его могучей фигуры исходило спокойствие и умиротворение. Саари даже показалось, что перед ним Мачете, а не Уильям. Под одеждами не было видно изуродованных рук и ног. На глаза спутник повязал черную повязку, поэтому он не был уже страшен, как в первый раз, когда его увидел.
Саари умыл ледяной водой и поежился. На дне сумки осталось немного хлеба.
- Ешь сам, - Саари вздрогнул, он не слышал, его прихода.
- А ты?
- Я не хочу пока. На пристани нам нужно пополнить запасы.
- А где твой зверь?
- Охотится. Ешь, и мы двинемся в путь. Как же легко дышится после лесной трущобы, свежестью. Какие краски неба.
Саари удивленно повел бровями.
- Как ты?
- Я чувствую сердцем. Ешь, пора уходить. Лес и так нам подарил новую жизнь. Не стоит испытывать его доброту, - Уильям вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Из леса показался гепард, который большими прыжками оказался у ног хозяина.
- Мы его возьмем с собой!
- Да, возьмем.
- Но
- Что но? Он уже часть меня, поэтому больше не обсуждается.
*********************
Берег океана и бухту нельзя было ни с чем сравнить. Подходы были выложены черным граненым камнем, выточенным так, что каждый новый входил в другой блок беспрекословно. Постоянные дожди омыли его, сделали блестящим и гладким. Легкая изморозь покрывала узором. Местами виделись остатки пожелтевших трав. Но поблизости не было ни одного дерева. Вдалеке, рядом с бухтой расположилась небольшая приморская деревня. Путники шли быстрым шагом. Ветер усиливался к приближению к воде, которая казалась черной с белой набрасывающейся на берег пеной. Гепард трусил рядом с хозяином. Хвост был распушен, но он продолжал идти, не смотря по сторонам. Улицы были пусты. Но слышался запах дыма печей и запеченной рыбы. От воды тянула тиной, древесиной и чем – то еще, но Саари не мог понять: Чем? Уильям улыбнулся уголками губ.
- Так пахнет свобода.
Саари повернул голову к мужчине и поджал губы.
- Ты продолжаешь читать мои мысли!
- Практически нет, - юноша вырвался вперед, - Подожди, Саари! Мы должны сразу решить, что ты не превращаешься пока в птицу, - глаза Саари заблестели, гепард зарычал на него, - Не злись, но люди океана очень суеверны, если мы хотим сесть на корабль, нам придется подчиниться.
- А его ты можешь брать, - хищник оскалил зубы, но Уильям властно схватил его за челюсть.
- Могу. Но я стараюсь только для твоего благополучия, - Уильям повертел головой, - Пошли нужно поесть, пополнить запасы и попробовать сесть на корабль, чем быстрее мы уберемся, тем лучше.
Таверна была построена  давно, так что дерево почернело, а понизу от старости покрылось мохом. Окна были открыты, оттуда доносились голоса. Пахло специями. Крыльцо было высоко, но Уильям держался за пряжку зверя, как за поводыря, и спокойно зашел наверх за Саари. На кривой двери висела небольшая вывеска, написанная от руки «Старый краб». Мужчина уверенно толкнул дверь, заходя в помещение.
У стойки сидел только один мужчина и беседовал с женщиной, которая натирала стаканы вафельным полотенцем. На шум входящих она повернула голову и изумленно охнула. Но справившись с ситуацией, она властно крикнула:
- Если нечем заплатить. Проваливайте! – голос был грубым и хриплым  от курения.
Саари покраснел, но крикнул в ответ.
- У нас есть деньги оплатить! Что вы можете нам предложить? – в знак доказательства юноша достал пару серебряных монет из кармана.
Женщина поджала губы, продолжая натирать стаканы.
- Есть крабовый суп, есть рыбное тушеное филе с морковью. Жареные угри. К обеду поспеет и салат с водорослями и мидиями.
Уильям сел за пустой стол. Хозяйка наконец – то заметила гепарда и тяжело задышала.
- Это еще что!?
Уильям повернул голову к Саари.
- Скажи ей, что мы будем жареных угрей. И, если возможно, мы купим у нее сухарей, пресной воды часть, засушенной рыбы. А гепард ее не тронет.
Саари повторил, но хозяйка только еще больше удивилась.
- Как это он сказал! Ты что, малец!
- Он немой, я общаюсь с ним руками, - Саари пошевелил ладонью.
Хозяйка плюнула на пол, потом посмотрела на мужчину, который сидел перед ней. Но тот упрямо молчал. Путникам не было видно его лица, но он явно не стремился пока к этому.
Хозяйке ничего не оставалось, как подать то, что от нее просили. Саари поморщился брезгливо.
- Лучше бы рыбы взял!
- Ешь, не привередничай. Рыба тебе еще надоест. Когда нас будут окружать только волны.
Мясо угрей было свежим, его вымочили в вине, поэтому было мягкое, белое, только отдавало  кислинкой. Уильям протянул один кусок гепарду. Тот облизал, но есть отказался.
- Даже он не ест. Лучше сухарей.
- Он еще возмущается, - хозяйка подбоченилась, - Шиш вам, а не сухарей. Платите, и выматывайтесь.
- Подожди, Хельга, не кипятись! – голос принадлежал плотному коренастому мужчину, по выговору походившему на уроженца далеких Восточных степей. Мужчина повернулся. Узкие черные глаза не отличались добродушием, но и не таили злости. Мужчина потрепал короткую густую черную бороду на широком лице, обтер руки об шерстяные штаны и решил подсесть к странным путникам, - Мать нарекла меня Джоном, но все зовут меня Сом, - говорящий потрепал себя за длинные шелковистые усы, - Я слышал вашу просьбу о сухарях. Значит, вы собираетесь в далекий путь. По берегу ничего хорошего доброго путника не ожидает. Океан же подчиняется любящим его. Я не буду спрашивать, кто вы? Сколько вы можете заплатить? Мой корабль отплывает ночью в Южную долину, думаю, что меня не задавит немой и отрок, - Мужчина внимательно посмотрел на Уильяма, будто видел, что под повязкой нет глаз, - А зверюга?
- Без нее он не поедет.
- Понятно. Так сколько?
- А сколько вы хотите? - повторил Саари.
- Если у вас есть пару золотых, то приходите на пристань к полуночи. Назовите мое имя, Вас пропустят, - Сом встал и кивнул Хельге, - Хорошо, что свиделись. Дай им то, что они попросят. Не обмани меня, дорогая. Я вернусь к следующей весне.
*******************
Темнота опустилась резко, слышался только плеск воды о берег. Взошла половинка луны, освещая слабо тропинку к пристани. Остаток дня путники провели в таверне «Старый краб», чтобы не привлекать внимание в деревне. После разговора хозяйка продала им то, что они попросили, но явно показывая, что ее бы воля. Саари сопел в дороге, пока Уильям не спросил.
- Что не так? Чего ты раздулся как летучая мышь?
- Я думал, что мы не поплывем ночью как трусливые зайцы. И потом, что ты знаешь об этом Соме? – Саари встал, забывая, что Уильям слеп. Он направил на него указательный палец, продолжая в тихой ярости,- А ты сразу согласился. Но знай, что он мне не понравился. У него далеко нечестный вид.
- А какой же? По –моему, человек, как человек. Две руки, две ноги.
Саари фыркнул со злобой, так что Гепард рыкнул в ответ.
- И ты туда же! Кошачье отродье! Ты видел, как он на меня смотрел. Отрок, - Саари передразнил, - Ему мы не понравились.
- Мы мало кому нравимся.
- Это все ты виноват! Мачете оставил меня из – за тебя. Я был бы со своим народом! Всего одна радость была, - Саари испуганно оборвал свою речь, боясь, что и так много сказал лишнего.
- Она тебя не любит.
- Не любит, - голос юноши стал еще тише, - А тебе почем знать о любви. Твоя уже мертва.
Уильям с болью сглотнул. Когда – то бы Уильям Герхард наказал жестоко наглого подростка, но сейчас, так много воды утекло.
- Ты прав. Но она тебя не любит. Не советую злить духа воды, который любит ее. Пусть в тебе есть магическая кровь, но она тебя не спасет от его гнева. Он не будет так добр, как я. Забудь ее. Как и свой народ. Назад дороги нет, ты сам выбрал путь! Саари. Ты уже знаешь, что ты был там лишним.
- Я не был лишним, старейшина..
- Он – твой отец, но его жена  тебе не мать. Она терпела тебя, когда ты был малышом, но теперь ты уже полумуж. И она желает видеть собственного сына по правую руку от отца. Ты должен оставить все печали на этом берегу, никто не знает, что нас ожидает на Юге. И сколько продлится наше изгнание, но ты должен закрыть свое сердце, чтобы вдали оно не почернело от тоски. Если не можешь, то лучше остаться здесь.
Саари обхватил плечи ладонями, будто его морозило.
- Мне не нравится Сом.
- Я знаю. Он – контрабандист.
- Как? – Саари удивленно приподнял брови, - Это еще хуже.
- Нет, для нас это просто удача.
- Но мы честные люди.
- Это для тебя. Но для окружающих мы – калека и странный отрок, которые от чего то бегут. Мы не  можем позволить здесь себе честную таверну, честный корабль.
- Но степняки?
- Степняки живут по голосу предков, а не монеты. И ведьма дала нам талисман. Их духи покарали бы, если бы они нам не помогли. Здесь же нам нужно убраться. Пока нас не вернули в цепях на пристань Харта. Она пала. Орхидея сияет на гербе теперь. Мы  должны бежать. Сом не такой дурак, чтобы упустить возможность денег. Настоящих денег. Он нас не выдаст, а информацию в случае чего, может продать. Мы для него сладкая загадка до поры до времени. Мы доберемся до Юга с ним. Обещаю.
Саари снова обхватил себя руками.
- Но почему люди?
- Потому что люди берегут свою жизнь, а не чужую. Пошли, скоро полночь.
************
Корабль Сома оказался Брамсельской шхуной с серыми парусами, носящая название «Страстная». Когда Саари с Уильямом приблизились, погрузка уже почти завершилась. Большие дубовые бочки вкатывались по настилу из досок. Был слышен говор непонятного языка, похожего на шипение. Почти возле берега путников оставили басовитым окриком.
- Ни шагу!
Уильям  послушно встал, цепляя за одежду упрямого Саари. Голос продолжил
- Кто вы?
- Мы идем к Сому? Он говорил, что мы можем.
- Это ко мне, Вяз, успокойся, - раздался голос Сома. Мужчина спрыгнул с борта. Было холодно, но он был по пояс голым в одних шерстяных штанах, босиком. Он прошел к ним, широко улыбаясь.
- Надеюсь, Хельга была добра к вам. Она бывает злой как бестия. Так понимаю, вы согласны.
Саари достал пару золотых, подшитых к подкладке куртки. Юноше не хотелось их отдавать, но Уильям настоял. Сом протянул широкую мозолистую ладонь. Монеты упали на нее, блестя желтым отливом.
- Хорошо. Мудрый мужчина, глупый цыганский отрок, - он рассмеялся, затем свистнул,  - Вам отведут одну каюту, небольшую. Потом кормить вас тоже будут. Только, если понадобится помощь, вам придется подчиняться. Я не люблю шуток при деле. Добро пожаловать, - он шутливо поклонился, пропуская их по трапу вперед.
Шхуна отошла ровно в полночь, как свидетельствовали часы на небольшой деревенской часовне. Люди двигались в темноте. Было видно, что им не привыкать, чтобы не привлекать внимания. Негромкие окрики, скрипучий вздох якоря, и шхуна плавным толчком отчалила от берега. Саари посмотрел вдаль, глаза его предательски заблестели. Не говоря ни слова, он ушел в небольшую каюту, где было темно, пыльно и два тюфяка из соломы, покрытые холщовыми тряпками. Уильям же решил побыть на свежем воздухе. Его не укачивало, просто нужно было дать время Саари прийти в себя. Герхард сел возле борта, опустившись спиной на гепарда, ощущая тепло животного. Разрезанные волны отлетали, шипя, в бок, переворачиваясь белой пеной. Уильям тяжело вздохнул. Когда – то он думал, что они с Мирандой сумеет перебраться за океан, далеко от ядовитого аромата орхидей. Как же теперь? Прав Саари: то, что умерло, умереть заново не может. Почему же так больно до сих пор в сердце. Точит и точит болью. Уильям не может даже закрыть глазницы. Они мертвы навсегда. Он слушал шум сине – черных в отливе луны волн, как песню. Песню покоя, песню серебряной нити, песню любви, если бы рот мог бы прошептать…
Какие синие глубокие воды,
Как очи, которые я любил душой.
Я получил с болью нить свободы,
Но я хотел бы быть лишь только твой.
Золотым дельфином искупался бы в лунном свете,
Слыша живое дыхание в груди.
Я виноват, не уберег, я свободен..
Но я хочу твой поцелуй любви.
У океана достаточно мне серебра,
Чтобы выкупить путь домой.
Но я пуст, мне не найти тебя..
Услышать бы голос родной.
Как много бы я отдал,
Чтобы ты вернулась из темноты.
Ну, почему огонь тебя забрал.
Оставив мне отблеск луны.
И в доме давно остыл очаг.
Другая женщина, другой мужчина.
И на запястье она вяжет ему красный стяг.
А я не вижу даже огонек лучины.
Я зову тебя в ночи… от одиночества.
Ищу твои ладони, ищу твое тепло,
И ночная мгла для меня ночество.
Согреет ли тело кислое вино?
Но ты не слышишь, не услышишь
Я так хочу спуститься за тобой,
Чтобы это был сон, ты снова дышишь.
А я дышу прежде тобой одной.
Но почему Господь спас меня.
Оставив лишь воспоминания океана..
- Тоже не спится? – Сом стоял рядом, облокотившись на борт, - Это пройдет, воды успокаивают. Давно догадались, что я – контрабандист?
Герхард кивнул. Ему хотелось побыть одному в минуты тоски, но мужчина не уходил.
- Вы из благородных кровей. Не знаю, кто вас изуродовал, и, сели честно, знать не хочу, - Сом нервно издал смешок, - Но не хотел бы я попасть к нему в лапы. Но ваше тело хранит благородство, переданное с молоком матери. Не переживайте, я доставлю вас до Юга. Но никому там не верьте, вас не ожидает там счастье. Боюсь, что вы зря плывете туда. Там нет вашего дома.
Если Уильям мог ответить ему. Он бы сказал, что у него больше нет дома. Он рад был бы лечь рядом с Мирандой, что не было так холодно. Гепард лизнул шершавым языком ладонь Герхарда, подлезая головой под руку.
- Как вы его зовете интересно? Скажу честно, мне трудно было уговорить ребят на вашего котенка.
Герхард беззвучно для себя молвил «Amica».