Борька-дурачок

                Ничего нет хитрее,как собственное лицо,
                потому что никто не поверит.

                Ф.Достоевский
                Бесы
         

  Бог его знает,как я оказался здесь,в этом ничем не замечательном уездном  городке с бестолковым именем,начинающемся прямиком с трёх запинающихся друг об дружку глухих согласных букв.(Я иногда забавлялся его произношением вслух,будто подзывая к себе воображаемую кошку).Очень даже может быть,что какой-нибудь сказочный чародей-волшебник,движимый самыми благими намерениями,перенёс меня сюда однажды во сне,да и оставил так,понадеясь,видимо,на дальнейшее стечение самых позитивных обстоятельств,которые,несомненно,выпали бы на мою долю.Очень может быть.Я ничто не исключаю.

  Но,как бы то ни было,а более или менее связные воспоминания начинаются с одного пасмурного весеннего утра,когда я пробудился в растревоженном состоянии и увидел рядом с собой незнакомую женщину в полосатой пижаме.Я тогда всему этому неприятно удивился,потому что никогда бы не позволил себе никаких таких этаких телодвижений по отношению к своей жене.Жену я любил.И у нас с ней была ещё и дочка,милое существо-вещество с огромным белым бантом на макушке.И дочку я тоже любил.Я любил их обеих.И мне непонятно было куда это они подевались.И что это за мадама находится подле меня?И что это за помещение?И что за местность?И что за месяц и за год?И который теперь час?"Половина шестого"-отвечала мне неизвестная женщина,всей своей чёрно-белой полосатостью развернувшись в мою сторону.У неё  были мелкие коричневые глазки,как-то нелепо и жалостливо сведённые к узкой переносице.Она смотрела на меня ими и,казалось,была несколько растеряна.И мне было неловко на неё смотреть.И я спрашивал её о том,кто она такая и где мои жена с дочкой?Я помню,как она разозлилась тогда,как вскочила с кровати,взлохмаченная спросонья,и страшно громко кричала мне о том,что она и есть моя новая и официально зарегистрированная жена.И что я,сволочь такая,специально её оскорбляю и что она,если вот таким образом обстоят дела на сегодняшний промежуток времени,отпускает меня на все четыре стороны."Вот-бог,а вот-порог,"-вскрикивала она,показывая рукой почему-то в сторону окна."Где же в окне порог?"-я тогда подумал,но перечить не стал.Ей виднее.Оделся,собрал кой-какие вещички(уж не помню какие)в клетчатый матерчатый чемоданчик(старенький такой,потрёпанный,я с ним ещё в пионерские лагеря ездил)и чтобы не слышать надсадных воплей этого голосистого существа,открыл окно и выпрыгнул через него на улицу.С высоты первого этажа это сделать было совсем безопасно и ничуть не страшно.И,едва не наткнувшись лбом на невесть откуда взявшийся телеграфный столб, пошёл куда-то,не оглядываясь.Потому что зачем было оглядываться на то,что не имело для меня никакого значения.

   И ходил так долго.Но,оказывается,что любая поклажа,если таскаться с ней всё время,с ловкостью циркового атлета перебрасывая её с одной стороны на другую или безуспешно пытаясь как-нибудь удобно пристроить на спине,вдруг становится тяжёлой и неудобной.И начинают болеть руки и тянуть мышцы в плечах и в шее.И очень хочется избавиться от этого,ставшего непосильным,груза.Выкинуть его куда-нибудь и ходить дальше уже налегке.Я и выкинул.На случайно подвернувшуюся помойку напротив чрезвычайно уютного дворика с покрашенной серебрянкой весьма изящной скульптуркой какой-то знаменитой личности то ли лётчика,то ли шахтёра,куда забрёл я,уже прилично подуставший к вечеру.Надоел мне этот чемодан со всем его барахлом.Что я,не обойдусь без зубной щётки и пары заношенного белья?Обойдусь конечно.Главное-паспорт в кармане,как веское и безусловное доказательство моего существования на земле.Кошелька с деньгами не отыскал.Наверное забыл у той несчастной женщины.Ну и ладно.Не возвращаться же мне было из-за такой мелочи к ней.

   Потом я ещё куда-то шёл и шёл,пока не стемнело вовсе.Я чувствовал,что силы мои на исходе и хорошо бы отдохнуть,хорошо бы найти где-нибудь укромное местечко и расслабиться,блаженно вообразив,что все мои скитания закончены,что время жизни,наконец-то,направится своим чередом,и в завтрашнем новом дне мне не придётся снова и снова непрестанно передвигаться по лабиринтам этого,в общем-то типичного российского городка в бесперспективных поисках хоть какой-нито крыши над головой.

   И я зашёл в первый попавшийся на своём пути подъезд.(В те стародавние времена двери таких подъездов были двустворчатые,деревянные,в которые можно было проникнуть совсем запросто).Хотел спуститься в подвал,но вот он-то,к сожалению,оказался запертым.И мне ничего не оставалось,как сесть прямо на ступеньку перед ним и тут же заснуть.Очень я как-то умаялся,как-то утомился тогда в свой самый первый день свободы,ничтожной и устрашающе бестолковой.

   Потом кто-то меня тормошил.Настойчиво и нетерпеливо."Молодой человек...Молодой человек..."-всё говорил и говорил этот кто-то.Настаивал.Мне тяжело было очнуться,но я очнулся и посмотрел вокруг.Вокруг было гадко и сумрачно,и едко воняло кошачьей мочой,и очень яркий,очень ослепительный луч фонарика ошалело метался возле меня,шарил по углам и было тошно от этого.И с трудом придя в себя окончательно,я увидел двух милиционеров.Один тряс меня за плечо,другой стоял поодаль,чуть выше на несколько ступеней.Рядом с ним полуночным призраком мерещилась бабушка"божий одуванчик",в аккуратном белом платочке,цветастом халате и в безразмерных калошах на босу ногу."Молодой человек,что вы здесь делаете?"-спрашивал меня ближайший милиционер.Что я мог отвечать ему?"Ничего...Отдыхаю..."-только и всего.Тот милиционер,что стоял над ним, потребовал мои документы.Грозно и решительно.И это нормально.Это правильно.Мало ли кто я такой.Может быть диверсант вражеского государства.Вон что в мире-то происходит!Безобразие одно!Изо дня в день,из года в год,из столетия в столетие!..В этаких прифронтовых условиях без бдительности никак не обойтись!Я встал и,вынув из своих широких штанин(здесь эрудированный читатель  волен сам поставить брызжущий весёлыми слёзками смайлик!)паспорт гражданина Российской Федерации,с готовностью протянул его в сторону представителя правоохранительных органов.Просветлело.Это включился фонарик второго милиционера.Второй милиционер внимательно и долго изучал мою двуглавоорловую книжицу,шевелил губами,пошмыгивал носом."Прописка в порядке"-подытожил он."Что же вы домой не идёте,Борис Владимирович?"Я,как-то непроизвольно дёрнув головой в сторону правого плеча,хотел было объяснить,что мой дом находится далеко-далеко отсюда,где-то в противоположной точке земного шара,и поэтому до него не так то просто добраться теперь,но ближайший милиционер опередил меня,задав,как мне показалось,наводящий вопрос:"С бабой что ли тёрки какие?"У меня отлегло от сердца,и я утвердительно уронил голову на грудь.Милиционеры понимающе переглянулись."Божий одуванчик"жалостливо вздохнула,даже всплеснула своими иссохшими ручонками.Тот милиционер,который тормошил меня сказал,что они всё понимают,даже сочувствуют,в некотором роде,но мне лучше всё же пойти в гостиницу,например,она совсем недалеко.А здесь оставаться нельзя,потому что не положено.Я был совершенно с ними согласен.Мне и самому крайне неудобно было спать скукожившись.Я благодарил их.Я обещал им сейчас же пойти по указанному ими адресу.И они вернули мне мой паспорт,поправили автоматы на плечах и ушли."Божий одуванчик" тоже вспорхнула,рассыпалась на воздушные волоски и исчезла,как и положено призраку.Лишь этажом выше гулко хлопнула входная дверь и клацнула замком.

   И вот я снова оказался на улице.Ни о какой гостинице,конечно,и речи быть не могло.Туда,как известно,без денег не принимают.Да и вид у меня был,если признаться,не совсем презентабельный.И мне стало печально.Где провести остаток ночи я не знал.Кругом стояла какая-то непроницаемая тишина.Не было слышно ни шороха,ни звука.Возвращаться в подъезд стало совершенно невозможно,и я побрёл куда глядели мои глаза,медленно и неловко.

   Сколько я так бродил трудно сказать.Но настал рассвет.(Какие удивительные в этом городе,оказывается,бывают рассветы!Нежные какие!И спектр цветов их настолько неуловим человеческим взглядом,настолько неописуем,что остаётся удивляться подобным чудачествам природы!)У меня гудели ноги,ныла поясница,и какие-то всполохи чёрной пустоты мелькали в голове и туго застревали в затылке.Нужно было что-то делать.Что-то предпринимать.Как-то определяться.
   Я исходил этот безутешный город вдоль и поперёк.Я видел множество домов,маленьких и больших.Я останавливался вдруг ни с того,ни с сего и смотрел на их окна,воображая себе картины человеческого быта за ними.И было радостно,и было хорошо думать о домашнем очаге,о семейном уюте,о многих поколениях людей,живущих такой простой и такой значительной жизнью,к которой меня с детства так неодолимо тянуло,но к которой я никак не мог пристать,с горечью осознавая,что ничего не понимал,ничего не знал ни в людях,ни в себе,ни в том,что происходило вокруг.

   Я кружил по городу и разыскивал себе пристанище.Часто садился на скамейки,вытягивал перед собой гудящие ноги,распахивал кашемировый пиджак,вскидывал голову кверху.Смотрел на небо.Оно было синим-синё!С лёгкими белыми облачками,как сладкая вата.С огромным малиновым солнцем в зените,со стайками серых пташек,мельтешившими на его куполообразной внутренности.Я смотрел на небо и вспоминал своё детство и размышлял о юности и не понимал,как же это всё так получилось теперь,что я бесприютный и ничейный мыкаюсь по таинственным пространствам неведомой мне агломерации в поисках ночлега.

   День снова клонился к вечеру.Я забрёл в какие-то уж совсем непроходимые дебри с жёлтыми и шелудивыми снаружи двухэтажками под островерхими крышами.Я был голоден и усталость валила с ног.Я был готов прямо вот,не мешкая ни секунды,лечь на землю,вытянуться во весь рост и не вставать больше никогда.И пусть всё катится к чёртовой матери,мне всё равно.Я так больше не могу.Я так больше не в состоянии..."Эй,парень!"-это меня ли вдруг окликали.Кто?Откуда?Я оборачиваюсь,озираясь."Парень!Эй!"-снова слышу я.Голос женский.Звучащий как-то очень близко и очень знакомо."Да что же такое-то?Ослеп ли чо ли?..Тебе говорю.Сюда посмотри!".Наконец я вижу у чёрного проёма двери миниатюрную женщину лет сорока пяти,худосочную,с ярко-каштановой копной волос на голове и остренькими узкими глазками,глядевшими на меня удивлённо и весело.Она махала мне рукой.Я подхожу к ней."Слушай,парень, я вижу ты без дела слоняешься,помоги ящики со стеклотарой погрузить в газельку.Мой супруженец с утра проспаться не может...Я заплачУ.Не переживай...""Я и не переживаю"-отвечаю я.Повеселело.Откуда-то взялись и силы.Она ведёт меня в тесную каморку,доверху заставленную ящиками с пустыми бутылками."Вот это всё надо бы перетаскать.Сможешь один?"Я сказал,что смогу."Ну давай.Сейчас машину подгоню."И ушла...

   За это время,пока я корячился с ящиками,мы успели с ней познакомиться,поговорить с шутками-прибаутками о всякой ерунде,впрочем не совсем о ерунде.Марина(таким оказалось её имя),узнав,что мне негде жить,тут же кому-то звонит.Шушукается.И объявляет мне,что её подруга в соседнем бараке сдаёт хорошую комнату с мебелью задёшево.И что я могу сегодня же в эту комнату въехать.Я отвечал ей,что мне,к сожалению,не на чем и не с чем въезжать,и что денег у меня нет,спасибо тебе огромное,Марина.На что она возражала,как-то загадочно и задорно светясь всем своим восточным выражением лица,что не беда это,что деньги-дело,как известно,наживное,а жить мне надо где-то немедленно и сейчас."Так что не ершись,Боря...Пойдём,я тебя покормлю.Заодно и рассчитаюсь с тобой за работу.Потом Клавка подойдёт и с комнатой уладим дело."И я послушно пошёл за ней.Она жила этажом выше в этом же самом доме,из подвала которого я и грузил стеклотару.От обильной еды меня страшно разморило,и я не удержался и уснул прямо за столом,уронив голову на скрещённые руки.Марина,что-то то ли причитая шепотком,то ли уговаривая меня,как маленького,отвела куда-то,помогла снять мне ботинки и уложила в кровать.И я тут же,болезненно,как от удара током,содрогнувшись всем телом,провалился в головокружительную бездну сна.

   И снилось мне,будто я,по-мужицки,надёжно и умело сцепив в крепкий замок руки на широко расставленных коленях,сижу себе босиком на обрывистом бережке звонкой и  веселой,искрящейся сотнями солнечных бликов речки,с детским восторгом наблюдая за невесть откуда взявшимся среди них бумажным корабликом,опасно и дерзко лавировавшим на звонких перекатах,дрожащим,как живое существо и ловко кружившимся в стремительном потоке воды,цепляясь размокшими бортами то за тонкую ветку,то за выползавшую из ржавой прибрежной пены извилистую корягу.И не было возможности дотянуться до него и спасти,когда он,окончательно утратив плавучесть,смешно вскувыркнулся кормой кверху,и водяная воронка,закружив,увлекла его на дно.И было мне отчего-то радостно и страшно.И безутешно,как никогда наяву...
 
   Проснулся я,когда почувствовал,что напрочь отлежал правую руку.Попробовал ею подвигать,но бесполезно это было,она лежала рядом со мной,как верёвка.Лишь через некоторый промежуток времени по её сосудам снова бурно потекла кровь.Было щекотно от этого.Я шевелил пальцами,сгибал её в локте,покачивал ею в воздухе.Рука становилась послушной моему отдохнувшему и окрепшему разуму.И я был вполне этим удовлетворён.

   Да,так всё и происходило."Ну ты и дрыхнуть!"-говорила Марина,предупредительно,чуть ли не робко выглядывая из-за двери."Жильё-то своё пойдёшь смотреть?КлавдИя давнёхонько ждёт там уже"-суетилась она возле меня.Мне была приятна её забота.Её необычный говор,чем-то отдалённо похожий на тот,который я слышал в раннем детстве от своей бабушки.Её душевная,искренняя весёлость и столь же искреннее желание помочь в меру своих сил какому-то неизвестному оборванцу,неожиданно свалившемуся ей как снег на голову.Она была из той породы русских женщин,с которыми всё бывает раз и навсегда.С которыми легко,просто и надёжно.С которыми ты становишься таким человеком,каким тебя в ночь с пятницы на субботу и задумывал Господь Бог.И к чёрту эти горящие избы и взбесившихся коней!Я не об этом...Марина оказалась родным мне по духу человеком.Тем человеком,ради которого стоит и жить,и умирать.И если бы я не был так нищ(что всегда для меня являлось загадкою неразрешимой,ибо я не казался себе человеком ленивым и бестолковым),если бы не был болен чем-то неизвестным в самой сердцевине своей души,если бы не был отягчён паскудной гамлетовской рефлексией и перманентным недовольством собой наряду с мучительным ожиданием счастья,которое невозможно мне по определению,то обязательно постарался бы заслужить её благосклонность.Пусть хоть и дружескую...Но это же,как ни крути,глупо.

   Направились смотреть комнату.Расстояние-с полдвора.Комната на втором этаже.Светлая и уютная.Хорошая комната."Ну что,берём?!"-воодушевлённо спрашивала Марина."Берём"-хохотливо отвечал я.Клава что-то с хитринкой шептала ей,игриво покашивая на меня огромными,как у коровы,глазищами."Ты дура,что ли,совсем?У меня же Славик...Я же замужем"-посерьёзнев отрезала Марина."Да чего ты...Я ж так...Из любопытства..."-Клава испугалась не на шутку и замолчала.Марина посмотрела на меня.Улыбнулась."Борь,ты располагайся пока тут.А мы с КлавдИей пойдём насчёт оплаты поразговариваем."И они вышли.Я остался один.И так мне захотелось прожить вот в этой самой комнате всю свою оставшуюся жизнь,никуда не ходить и ничего не искать,видеть Марину каждый день,говорить с ней,полагая определённо,что она ничем и никогда не обидит,что стало как-то тревожно.Потому что я откуда-то знал,как это бывает в жизни:всё в ней начинается с любви,а заканчивается неутолимой ненавистью.

   Так я и остался жить там,в этой комнате.Зарабатывал как мог на хлеб свой насущный у Марины в пункте приёма стеклотары.Она всегда платила мне исправно.Так что Клаве не в чем было упрекнуть меня.

   Случалось,что Марина приглашала меня в гости.Я не кочевряжился и всегда приходил в точно назначенное время.Её муж,Славка Синицын,хороший мужик,умный,работящий,встречал меня в прихожей и кричал во всё горло:"Маринка!Борька явился!Мечи на стол.Поэзию будем щас впитывать всеми фибрами наших душ окаянных!"Толкал меня,похлопывая по спине,в кухню,усаживал на табурет."Орёшь-то чего,обалдуй.Я и так вижу,что пришёл"-сияя лицом ворковала Марина.Она гордилась мужем.Она любила его,я думаю.И даже когда Славка напивался до чёртиков и гонял её по всему дому,она,убежав к Клаве,(но никогда,упаси боже,ко мне!)стойко пережидала его пьяный выпендрёж и поутру возвращалась домой.И говорила,наверное,ему,гладя,как ребёнка по голове:"Ну что же ты,дурашка мой,меры не знаешь,что ли?"

   Но такое Славкино хмельное безобразие случалось нечасто.Во время наших кухонных посиделок он знал свою меру.Да и Марина строго следила за ним."Вкусно?"-спрашивала Марина,подкладывая и ему,и мне что-нибудь на тарелку."Угу"-мямлил Славка,интенсивно работая нижней челюстью.Я тоже что-то отвечал.Приятное Марине.Потом она убирала всё со стола,разливала свежезаваренный чай по живописным голубым чашкам и просила меня почитать стихи.Откуда я их знал целую кучу,ума не приложу.И я начинал:
                Промелькивает жизнь за днями дни,
                Мельчают её устья и предлоги,
                И меркнут путеводные огни,
                И круто закругляются дороги...
Марина вздыхала.Славка становился серьёзным и напряжённым,как струна.Играл желваками.Хмурился.Я продолжал.
                И сердце глуше мается в груди,
                И так же далеко душе до бога,
                Но ты,моя любовь,не уходи,
                Постой у моего плеча немного...
Марина начинала всхлипывать.Славка сжимал кулаки.
                Оглядывая солнечный покров
                Намоленных небес в зеркальных искрах,
                Под жестяные вскрипы флюгеров
                На островерхих башнях монастырских...
Марина закрывала лицо своими продолговатыми ладонями и тихо плакала.Славка закуривал папиросу."Марин,ну ладно тебе...Это ж стишки просто...Не реви."

   Я смотрел на их милые и трогательные лица,понимая,как важны и дороги они друг другу.Какие у них обоих ранимые и доверчивые души.Как по человечески они страдают и радуются.И как я им завидую белой завистью.Я уже давно ничего подобного не чувствовал и ни над чем не плакал.Я просто жил.Зачем и для кого?Такими вопросами я себя не обременял,старательно скрывая совершенно неподходящее ни к месту ни ко времени ощущение мучительной неловкости в душе.
   "Борь,ещё чего-нибудь..."(Кто из них произносил это?Впрочем,какая разница.)
                И город тих,и улицы темны,
                И мир не тот,чем грезился вначале,
                Во всём,что будет-нет твоей вины,
                Во всём,что было-нет моей печали,

                А то,что есть теперь(увы и ах!)
                Для нас с тобой,мучительно и зыбко,
                И как твоей руки беспечен взмах,
                И как в ответ глупа моя улыбка...
Повисала тишина.Даже дыхания не были слышны.Вдруг:"Слав,не пей,хватит."Марина отодвигает стопку на край стола."Не лезь.Я сам знаю когда и сколько...Может у меня внутри всё трясётся и горит!Стопку верни...Прибью же,сука!"

   Сам не знаю как это получилось,как вышло это недоразумение,но помню,что я вскакиваю из-за стола,едва не опрокинув его,и в каком-то лихорадочном исступлении стою и грожу Славке указательным пальцем.Трясу пальцем перед его раскрасневшейся физиономией и вышёптываю:"Нельзя...Никак нельзя так говорить...Не говори так никогда...Нельзя...Никогда нельзя..."Марина в испуге старалась усадить меня обратно.Но я не садился.Я упорствовал.Я сопротивлялся.Славка остолбенел.Смотрел на меня с брезгливым ужасом.А я продолжал свой безумный монолог.Я хотел чтобы меня услышали и сам не слышал себя.И Славка,чуть отстранившись от стола,с трудом скрывая презрительную ухмылку,произносит внятно и отчётливо:"Да ты,Борька-дурачок".Марина машет на него руками и обняв меня за плечи уводит сначала в прихожую,потом-вон из квартиры...

   И с тех пор Марина меня никогда не приглашала к себе в дом.Всё закончилось и стихи я больше никому не рассказывал.И забывать я стал их,как и дорогу в свой барак.Поэтому часто ночевал там,где всегда неожиданно и заставала меня ночь:на деревянной скамейке с конусообразными алюминиевыми урнами с обеих сторон,в каком-нибудь узком проёме между стенами домов,заполненном разнообразным тряпьём и бытовым мусором вперемешку с рыжими ошмётками минераловатных изделий и голубиным помётом.Или,если посчастливится,на не запертом по чьему-то спасительному раздолбайству чердаке,относительно тёплом и в меру уютном.

   Умопомрачительная весть о том,что я и Борька-дурачок-один и тот же человек,  неизвестно каким образом молниеносно разнеслась по местной округе.И я стал самым настоящим городским сумасшедшим.Меня сторонились.Но мне было на это плевать с Эйфелевой башни.Теперь я делал,что захочется и гулял,где вздумается.Например,абсолютно никуда не торопясь и отчего-то слегка взволнованно,по неровным,рассыпающимся с краёв асфальтовым дорожкам старинного парка под разлапистыми сверху соснами,пышными липами,серебристыми берёзами,стройными елями и лиственницами,рядом с которыми мелко,словно в нездоровом ознобе,трепетала при полном безветрии листва клёна и млела от тяжести плодов дикая яблоня,мимо изящных,какого-то не теперешнего,чуднОго времени,эклектических павильонов из красного кирпича с ржавыми металлическими решётками на высоких окнах,в которых то и дело,словно таинственные призраки,проявлялись тихие люди в серых больничных халатах и,загадочно улыбаясь,дружелюбно махали мне руками.И я,конечно же,радостно махал им в ответ.Хорошо мне было в этом парке.Легко и спокойно.Как в детстве.

   А,досыта нагулявшись,мог часами стоять,для форсу залихватски напялив на лысеющую макушку прозрачный полиэтиленовый пакет из-под сахарного песка,напротив многочисленных касс цокольного супер-пупер маркета бережно перекатывая из руки в руку двухлитровую бутылку "Пепси-Колы"("Пепси-Кола"-это так,для отвода глаз,чтобы никто и не подумал,что я присутствую тут от нечего делать,невольно оскорбляя человеческое достоинство добропорядочных граждан своим неопрятным внешним видом и дурным запахом,нарушая таким образом общепринятые нормы общественной нравственности)и напряжённо вертя головой по сторонам,стараясь изо всех сил не просмотреть в этом многолюдном передвижении своих родненьких жену и ребёнка.Я же знаю,что они обязательно придут сюда.Не может такого случиться,чтобы они не пришли сюда.Ведь должны же они чувствовать,что я жду их здесь,что тоскую по ним,что мне без них страшно и одиноко быть на этом свете!

   И так бы продолжалось бог знает сколько времени.Но девять дней тому назад меня убили.Саданули чем-то тяжёлым сзади по башке и убили.Мне не было больно.Я просто упал лицом в тёплую землю и стало темно.На мгновение какие-то синюшные тени
 промелькнули в моём тускнеющем сознании,перемешались между собой,как змеи и неизвестно куда пропали.
   Оказывается это легко и совсем не проблематично-умереть.Кто и зачем это сделал неизвестно.Денег у меня,кажется,никогда не водилось,дорогих вещей,соответственно,тоже.Кому я понадобился такой-ума не приложу.Если начать разбираться,то можно чёрт знает до чего додуматься.Кому это нужно?Никому.И в первую очередь мне.Так что не будем.Я не в претензии.

   ...Марина плакала,когда меня закапывали.Клава стояла рядом.Молчала.Жевала кончик чёрного платка.Закапывали Славка и ещё мужик,(здоровенный бугай,косая сажень в плечах,шанцевым инструментом орудовал,что бульдозер ковшом),кладбищенский работник,видимо.Я просил Марину не плакать.Тяжело мне было от слёз её.Но она меня не слышала.И я сам себя не слышал.Холмик приличный набросали.Аккуратно пришлёпали его лопатами.Положили две красные гвоздички.Я доволен.Об одном только беспокоюсь:как же мои девочки без меня будут?Очень бы мне хотелось,чтобы они были счастливы.