Шумный день закончен

Нет ни одного повода думать: что кто-то знает жизнь лучше вас. Особенно вашу жизнь;))

       ***
Шумный день закончен…
Было, что – прошло.
Импульс внеурочен,
Хоть теперь дошло…
Что имеем?
Волю,
Действий ремесло…
Разбегусь по полю
Выберу число.
Сброшу груз гнетущий,
В небо посмотрю.
Боже, Всемогущий,
Как я жизнь люблю.
Будни – это опыт,
Собственность души.
Ссоры – это ропот,
Чувственность в глуши…

Утром будет легче?
Будет, но не всем…
Радость будет жестче,
Ярче от проблем.
Сроков нет в ошибках,
В числах смысл скрыт.
Гордость в новых пытках,
Путь для всех открыт.
Небо стало ближе…
Близится рассвет.
Не спускайся ниже,
Выхода там нет.

Безусловно, странно, но не торопись…
Вечность безусловна. К Богу обратись.

          ***

Слова, неподвластные времени:

Те из нас, кто знаком с Псалтирью, вслед за Давидом часто повторяют слова о том, что мы зачаты в беззакониях и во грехах родили нас наши матери.
Эпоха тоже зачинает нас беззаконно и рождает во грехах.
Она надевает на наши глаза только нам подходящие линзы, и мы видим мир таким, каким никто до нас его не видел.
 
Мандельштам называл свою эпоху зверем.
«Век мой, зверь мой, кто сумеет заглянуть в твои зрачки?»
Как назвать нам эпоху, чья пыль у нас на подошвах? Время, в которое нас окунули, какое оно?
В каком-то из первых годов третьего тысячелетия, в рождественском посту, под вечер,
не ев с утра ни крошки, я вошел в небольшой ресторан и спросил у девушки-администратора:
«У вас есть постное меню?»
Она посмотрела на меня глазами, полными то ли грусти, то ли усталости, и ответила:
«У нас есть все, кроме счастья в личной жизни».
 
Сейчас, когда я думаю о нашей общей современной жизни, мне вспоминаются ее слова,
потому что суть нашей жизни отразилась в них так же ярко, как солнце отражается в весенней луже.
 
У нас действительно есть все, кроме счастья.
Жизнь современного человека отравлена мечтами о нем. Лучшее, как известно, враг хорошего.
И вот, имея множество самых прекрасных вещей, человек не ценит их и даже не замечает, устремляя тоскующий взор в «прекрасное далеко».

Некрасовские мужички предел мечтаний полагали в том, чтобы поесть ситного, т.е. белого, хлеба вволю.
Наш современник регулярно мажет маслом свежую булку и умудряется быть при этом несчастным.

Если командир Красной Армии замечал налет английского сплина на храбрых лицах своих солдат, то нельзя было придумать ничего лучшего, чтобы вернуть бойцам жизненный тонус, как устроить им марш-бросок в полном снаряжении.
На последнем километре можно было дать команду: «Газы!»
И — о чудо! Глядя на Божий мир через запотевшие стекла противогаза, бойцы мечтали о глотке свежего воздуха больше, чем о поцелуе невесты.
Добежав дистанцию и помывшись до пояса холодной водой, они были поистине счастливы, маршируя в столовую.
 
Этот подход может быть полезен, если пользоваться им как аналогией.
Вы, к примеру, считаете, что жизнь не удалась.
Ранним утром поезд метро, мерно покачиваясь, несет вас на работу.
Рядом с вами, закрыв глаза, едут невыспавшиеся люди, металлический голос объявляет станции, молодежь в плеерах слушает музыку.
Трудно конкретно сказать, чего вам хочется, но все нутро ваше изжевано ожиданием чего-то светлого и чистого, которое почему-то никак не приходит.
 
Не мучьте душу. Помучьте тело.
Выйдите из метро за две-три остановки до нужной станции и остаток пути пройдитесь пешком.
Щеки зарумянятся, кровь разбежится по телу, и для уныния не останется физических предпосылок.
«Пойдем разобьем кровь», — говорил келейнику Тихон Задонский, частенько приглашая его наколоть дров или распилить на дрова большую корягу.
Этому аскету и молитвеннику по временам было необходимо потрудиться физически до тех пор,
пока по`том прошибет и проймет усталость.
Это нужно было и для духовного, и для физического здоровья.

     Протоиерей Андрей Ткачёв.