Приехала в Россию иностранка- бразилианка милая сюда,
Студентка, комсомолка и красотка влюбилася в Россию без ума,
Вполне неплохо Ане на чужбине- хотя скучает по своей родне,
И русский Анин очень безупречен- забавно слушать зрителям и мне,
Девчоночка вполне на позитиве и паренька в Россиюшке нашла,
Любовь у них, наверно все серьезно- ни от кого его не увела,
"Вот парень мой на фоне желтых листьев, но фотается редко он со мной,
Люблю его- он солнечный и светлый, мужчинам не понравится пост мой?"
Да бросьте, Аня! Все мы очень рады, ведь главное не нация- любовь!
А русские, славянские девахи плеваться будут желчью вновь и вновь,
Они бегут в Европу- похваляются: мой муж-голландец, немец и француз,
Потом сбегают от мужей в Россию- охватывает их отчаянье, грусть,
Детишек поделить они не могут- с отцами дети остаются их,
А европейцы время не теряют - растят детей, уж обходясь без них
Бразилианка в России
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121033109576
Свидетельство о публикации №121033109576
Рецензии
Анна‑Лаура и Антон: любовь без границ
Анна‑Лаура впервые увидела Россию холодной октябрьской ночью. Самолёт приземлился в Шереметьево, и, выйдя из терминала, она тут же уткнулась взглядом в жёлтые листья, кружившиеся в свете фонарей. «Как в кино», — подумала она, кутаясь в шарф, купленный ещё в Рио‑де‑Жанейро специально для этой поездки.
Она приехала по обмену — изучать русскую литературу в МГУ. В Бразилии её звали просто Аной, но здесь, в Москве, все упорно произносили «Анна‑Лаура» с мягким ударением на «а». Ей это даже нравилось: звучало как имя героини романа.
Знакомство
Они встретились в университетской столовой. Антон, аспирант‑историк, стоял в очереди с подносом, на котором громоздились борщ, гречка и компот. Анна‑Лаура, смущаясь, пыталась объяснить буфетчице, что хочет «чай без сахара, пожалуйста», но её английский то и дело сбивался.
— Могу помочь? — спросил Антон по‑английски с лёгким акцентом.
Она подняла глаза — и всё. Его улыбка, простая и тёплая, как солнечный луч в промозглый день, заставила её забыть и про очередь, и про буфетчицу.
Язык любви
Через месяц они уже болтали по‑русски. Анна‑Лаура делала смешные ошибки: «Я люблю тебя… как картошка!» (она хотела сказать «без памяти», но перепутала слова), а Антон смеялся и терпеливо объяснял. Он учил её понимать тонкости языка, а она учила его танцевать самбу на кухне съёмной квартиры.
— Почему ты осталась? — как‑то спросил он, когда они гуляли по парку, усыпанному опавшими листьями.
— Потому что здесь ты, — ответила она просто. — И ещё потому, что русский язык звучит как музыка, когда ты говоришь.
Испытания
Не всё было гладко. Родители Анны‑Лауры волновались: «Россия? Это далеко и холодно!» Друзья‑бразильцы шутили: «Нашла себе медведя с балалайкой?» А некоторые русские знакомые, узнав, что она иностранка, начинали снисходительно поправлять её произношение или рассказывать, как «у нас всё не так, как у вас».
Однажды в кафе две девушки за соседним столиком громко обсуждали:
— Смотри, опять с иностранцем. Наверняка ради визы…
Анна‑Лаура сделала вид, что не слышит, но вечером расплакалась. Антон обнял её:
— Не слушай их. Любовь — она без паспортов.
Счастье в мелочах
Они поженились через два года. Свадьба была скромной: русский борщ, бразильский фейжоада и много смеха. Анна‑Лаура надела белое платье и вплела в волосы жёлтые кленовые листья — в память о той первой осени.
Теперь они жили в небольшой квартире в Москве. По утрам Анна‑Лаура готовила кофе по‑бразильски, а Антон жарил блины. По выходным ходили в музеи или звонили её родителям в Рио — те уже полюбили Антона и даже выучили пару русских слов («спасибо» и «блин»).
Иногда Анна‑Лаура ловила себя на мысли, что скучает по океану, по карнавалу, по жаркому ветру. Но стоило Антону взять её за руку или прошептать на ухо «я тебя люблю», как тоска растворялась.
Размышления
Как‑то раз, листая соцсети, Анна‑Лаура наткнулась на пост бывшей однокурсницы: та жаловалась, что муж‑итальянц не понимает её тоски по России, а дети говорят в основном по‑итальянски. Под постом — десятки комментариев: «Сама виновата, надо было дома оставаться!»
Анна‑Лаура закрыла телефон и посмотрела на Антона, который в этот момент пытался объяснить их кошке, почему нельзя грызть провода. Она улыбнулась. Её история была другой.
— О чём думаешь? — спросил он, заметив её взгляд.
— Думаю, что мы сделали правильный выбор, — сказала она.
Антон подошёл, обнял её и прошептал:
— Главное не нация. Главное — любовь.
И в этот момент за окном пошёл первый снег, укрывая Москву белым покрывалом, а их маленькое счастье — как будто защищая от всех невзгод.
Сергей Сырчин 19.12.2025 22:29 • Заявить о нарушении
Анна‑Лаура впервые увидела Россию холодной октябрьской ночью. Самолёт приземлился в Шереметьево, и, выйдя из терминала, она тут же уткнулась взглядом в жёлтые листья, кружившиеся в свете фонарей. «Как в кино», — подумала она, кутаясь в шарф, купленный ещё в Рио‑де‑Жанейро специально для этой поездки.
Она приехала по обмену — изучать русскую литературу в МГУ. В Бразилии её звали просто Аной, но здесь, в Москве, все упорно произносили «Анна‑Лаура» с мягким ударением на «а». Ей это даже нравилось: звучало как имя героини романа.
Знакомство
Они встретились в университетской столовой. Антон, аспирант‑историк, стоял в очереди с подносом, на котором громоздились борщ, гречка и компот. Анна‑Лаура, смущаясь, пыталась объяснить буфетчице, что хочет «чай без сахара, пожалуйста», но её английский то и дело сбивался.
— Могу помочь? — спросил Антон по‑английски с лёгким акцентом.
Она подняла глаза — и всё. Его улыбка, простая и тёплая, как солнечный луч в промозглый день, заставила её забыть и про очередь, и про буфетчицу.
Язык любви
Через месяц они уже болтали по‑русски. Анна‑Лаура делала смешные ошибки: «Я люблю тебя… как картошка!» (она хотела сказать «без памяти», но перепутала слова), а Антон смеялся и терпеливо объяснял. Он учил её понимать тонкости языка, а она учила его танцевать самбу на кухне съёмной квартиры.
— Почему ты осталась? — как‑то спросил он, когда они гуляли по парку, усыпанному опавшими листьями.
— Потому что здесь ты, — ответила она просто. — И ещё потому, что русский язык звучит как музыка, когда ты говоришь.
Испытания
Не всё было гладко. Родители Анны‑Лауры волновались: «Россия? Это далеко и холодно!» Друзья‑бразильцы шутили: «Нашла себе медведя с балалайкой?» А некоторые русские знакомые, узнав, что она иностранка, начинали снисходительно поправлять её произношение или рассказывать, как «у нас всё не так, как у вас».
Однажды в кафе две девушки за соседним столиком громко обсуждали:
— Смотри, опять с иностранцем. Наверняка ради визы…
Анна‑Лаура сделала вид, что не слышит, но вечером расплакалась. Антон обнял её:
— Не слушай их. Любовь — она без паспортов.
Счастье в мелочах
Они поженились через два года. Свадьба была скромной: русский борщ, бразильский фейжоада и много смеха. Анна‑Лаура надела белое платье и вплела в волосы жёлтые кленовые листья — в память о той первой осени.
Теперь они жили в небольшой квартире в Москве. По утрам Анна‑Лаура готовила кофе по‑бразильски, а Антон жарил блины. По выходным ходили в музеи или звонили её родителям в Рио — те уже полюбили Антона и даже выучили пару русских слов («спасибо» и «блин»).
Иногда Анна‑Лаура ловила себя на мысли, что скучает по океану, по карнавалу, по жаркому ветру. Но стоило Антону взять её за руку или прошептать на ухо «я тебя люблю», как тоска растворялась.
Размышления
Как‑то раз, листая соцсети, Анна‑Лаура наткнулась на пост бывшей однокурсницы: та жаловалась, что муж‑итальянц не понимает её тоски по России, а дети говорят в основном по‑итальянски. Под постом — десятки комментариев: «Сама виновата, надо было дома оставаться!»
Анна‑Лаура закрыла телефон и посмотрела на Антона, который в этот момент пытался объяснить их кошке, почему нельзя грызть провода. Она улыбнулась. Её история была другой.
— О чём думаешь? — спросил он, заметив её взгляд.
— Думаю, что мы сделали правильный выбор, — сказала она.
Антон подошёл, обнял её и прошептал:
— Главное не нация. Главное — любовь.
И в этот момент за окном пошёл первый снег, укрывая Москву белым покрывалом, а их маленькое счастье — как будто защищая от всех невзгод.
Сергей Сырчин 19.12.2025 22:29 • Заявить о нарушении
МОНОЛОГ БРАЗИЛИАНКИ.
Привет. Меня зовут Аня.
Я — бразильянка, и да, я живу в России.
Когда я впервые приехала сюда, многие спрашивали:
«Зачем? Почему именно Россия? Тут холодно, тут сложно, тут люди суровые…»
А я только улыбалась.
Потому что внутри уже чувствовала: мне здесь… хорошо. По‑настоящему.
Я выросла под солнцем, у океана,
в мире, где всё шумное, яркое, открытое.
И вдруг — снег, хрустит под ногами,
жёлтые листья, туманы, холодный ветер,
и эта странная, певучая, трудная русская речь.
Да, я скучаю по своей семье.
По дому, по запахам детства, по своим улицам.
Иногда так сильно, что хочется просто взять билет и улететь назад.
Но я остаюсь.
Потому что Россия стала для меня не просто страной —
она стала частью моей жизни.
Я — студентка.
Учусь, бегаю на пары, сижу ночами над заданиями,
как тысячи других ребят вокруг.
И да, я стараюсь говорить по‑русски.
Мой русский не идеальный, но я очень стараюсь.
Смешно иногда слышать, как вы улыбаетесь моему акценту.
Но в этих улыбках — не насмешка,
а тёплое: «Ты своя. Ты стараешься. Молодец».
И это придаёт мне сил.
Я правда влюбилась в Россию.
В ваши берёзы, в ваши осени,
в эти жёлтые листья под ногами,
в горячий чай зимой,
в странное чувство, когда улица морозная,
а в душе — очень тепло.
И да… я влюбилась здесь.
В парня. В русского.
Не потому, что он «экзотика» для меня,
а потому что он — мой.
Солнечный, светлый, немного стеснительный,
редко фотографируется — особенно со мной,
но когда он рядом,
мне всё равно, какая погода и какая страна за окном.
Иногда я шучу в сети:
«Вот парень мой на фоне жёлтых листьев,
но фотается редко он со мной.
Люблю его — он солнечный и светлый.
Мужчинам не понравится пост мой?»
А потом читаю комментарии…
Кто‑то пишет: «Класс, счастья вам!»
А кто‑то — совсем другое:
злость, зависть, колкие фразы.
Особенно от девушек.
Русских, славянских.
Они говорят:
«Вот, приехала тут, наших мужиков забирает»,
«Нечего вам тут делать»,
«Ищите своих в Бразилии!».
Знаете… мне больно это читать.
Потому что я никого «не забирала».
Я никого не отнимала.
Я просто встретила человека,
который посмотрел на меня так,
как никто до этого не смотрел.
И мы полюбили друг друга.
Не как русский и бразильянка,
а как два человека.
Иногда те, кто громче всех кричат,
сами мечтают уехать в Европу.
Хвастаются:
«Мой муж — голландец, немец, француз».
Может, в этом нет ничего плохого.
Любовь — она вообще не про флаги.
Но почему тогда моя любовь в России
вдруг становится чем‑то «чужим» и «лишним»?
Я вижу и другие истории.
Когда девушки возвращаются обратно в Россию
с тяжёлым сердцем.
Брак не сложился,
детей делить нельзя,
страны разные, законы строгие.
Дети остаются с отцами, там.
А они — здесь.
С пустыми руками и огромной болью.
Я никому не желаю такой судьбы.
Ни русской, ни бразильянке, ни немке, ни кому‑то ещё.
Потому что в этой боли — нет наций.
Есть только мать и ребёнок,
которых разделили границы.
Я не хочу, чтобы на меня смотрели как на «чужую»,
которая что‑то «забрала».
Я не враг, не конкурентка, не охотница за паспортом.
Я просто девушка,
которая полюбила страну и человека в ней.
Мне хочется попросить только об одном:
посмотрите на меня не как на «бразильянку издалека»,
а как на Аню.
На человека, который учит ваш язык,
любит ваши города,
идёт по вашим дорогам,
и рядом с которым идёт ваш же, русский парень —
с таким же бьющимся сердцем, как у вас.
Главное ведь правда не нация.
Не цвет кожи, не акцент, не паспорт.
Главное — любовь.
Если она есть —
всё остальное можно понять, принять, пережить.
Если её нет —
никакой «свой» или «чужой» не спасёт.
Я — Аня.
Я — бразильянка в России.
И я очень хочу верить,
что здесь для меня есть место —
не только на карте,
но и в ваших сердцах.
Сергей Сырчин 04.12.2025 00:52 Заявить о нарушении
Привет. Меня зовут Аня.
Я — бразильянка, и да, я живу в России.
Когда я впервые приехала сюда, многие спрашивали:
«Зачем? Почему именно Россия? Тут холодно, тут сложно, тут люди суровые…»
А я только улыбалась.
Потому что внутри уже чувствовала: мне здесь… хорошо. По‑настоящему.
Я выросла под солнцем, у океана,
в мире, где всё шумное, яркое, открытое.
И вдруг — снег, хрустит под ногами,
жёлтые листья, туманы, холодный ветер,
и эта странная, певучая, трудная русская речь.
Да, я скучаю по своей семье.
По дому, по запахам детства, по своим улицам.
Иногда так сильно, что хочется просто взять билет и улететь назад.
Но я остаюсь.
Потому что Россия стала для меня не просто страной —
она стала частью моей жизни.
Я — студентка.
Учусь, бегаю на пары, сижу ночами над заданиями,
как тысячи других ребят вокруг.
И да, я стараюсь говорить по‑русски.
Мой русский не идеальный, но я очень стараюсь.
Смешно иногда слышать, как вы улыбаетесь моему акценту.
Но в этих улыбках — не насмешка,
а тёплое: «Ты своя. Ты стараешься. Молодец».
И это придаёт мне сил.
Я правда влюбилась в Россию.
В ваши берёзы, в ваши осени,
в эти жёлтые листья под ногами,
в горячий чай зимой,
в странное чувство, когда улица морозная,
а в душе — очень тепло.
И да… я влюбилась здесь.
В парня. В русского.
Не потому, что он «экзотика» для меня,
а потому что он — мой.
Солнечный, светлый, немного стеснительный,
редко фотографируется — особенно со мной,
но когда он рядом,
мне всё равно, какая погода и какая страна за окном.
Иногда я шучу в сети:
«Вот парень мой на фоне жёлтых листьев,
но фотается редко он со мной.
Люблю его — он солнечный и светлый.
Мужчинам не понравится пост мой?»
А потом читаю комментарии…
Кто‑то пишет: «Класс, счастья вам!»
А кто‑то — совсем другое:
злость, зависть, колкие фразы.
Особенно от девушек.
Русских, славянских.
Они говорят:
«Вот, приехала тут, наших мужиков забирает»,
«Нечего вам тут делать»,
«Ищите своих в Бразилии!».
Знаете… мне больно это читать.
Потому что я никого «не забирала».
Я никого не отнимала.
Я просто встретила человека,
который посмотрел на меня так,
как никто до этого не смотрел.
И мы полюбили друг друга.
Не как русский и бразильянка,
а как два человека.
Иногда те, кто громче всех кричат,
сами мечтают уехать в Европу.
Хвастаются:
«Мой муж — голландец, немец, француз».
Может, в этом нет ничего плохого.
Любовь — она вообще не про флаги.
Но почему тогда моя любовь в России
вдруг становится чем‑то «чужим» и «лишним»?
Я вижу и другие истории.
Когда девушки возвращаются обратно в Россию
с тяжёлым сердцем.
Брак не сложился,
детей делить нельзя,
страны разные, законы строгие.
Дети остаются с отцами, там.
А они — здесь.
С пустыми руками и огромной болью.
Я никому не желаю такой судьбы.
Ни русской, ни бразильянке, ни немке, ни кому‑то ещё.
Потому что в этой боли — нет наций.
Есть только мать и ребёнок,
которых разделили границы.
Я не хочу, чтобы на меня смотрели как на «чужую»,
которая что‑то «забрала».
Я не враг, не конкурентка, не охотница за паспортом.
Я просто девушка,
которая полюбила страну и человека в ней.
Мне хочется попросить только об одном:
посмотрите на меня не как на «бразильянку издалека»,
а как на Аню.
На человека, который учит ваш язык,
любит ваши города,
идёт по вашим дорогам,
и рядом с которым идёт ваш же, русский парень —
с таким же бьющимся сердцем, как у вас.
Главное ведь правда не нация.
Не цвет кожи, не акцент, не паспорт.
Главное — любовь.
Если она есть —
всё остальное можно понять, принять, пережить.
Если её нет —
никакой «свой» или «чужой» не спасёт.
Я — Аня.
Я — бразильянка в России.
И я очень хочу верить,
что здесь для меня есть место —
не только на карте,
но и в ваших сердцах.
Сергей Сырчин 04.12.2025 00:52 Заявить о нарушении