Поэма о запретной любви...

Жгучим взором ты сразил моё сердце,
Безжалостный огонь горит костром,
Теперь не в радость солнце на небе,
Только вздохи, тоска и слёзы ручьём.

Я, как ужаленная, терзалась ночами,
Смутившись ответить улыбкой тебе:
Первая любовь обжигала слезами,
Сверлила острым клинком в душе.

Потеряв дням незримый счёт от боли,
Хотелось бежать мне в родные края.
Бесконечные слёзы кромешной ночи,
Рождали во мне сомнения не тая.

За год я не забыла строгий наказ отца
и жестокие взгляды братьев по крови;:
«Сохранить преданность своей религии
и под венец идти по указанию родни!»

Живя между молотом и наковальней,
Умножились страдания день за днём.
В потоке безумия и искрящих мыслей
Моя жизнь становилась мне нипочём.

Я боролась с мыслями о счастье не зря,
Как пороком души, любовь отгоняя,
Благословение на брак мне не даст родня,
А тайное замужество меня убивало.

Воспалённый мой разум сулил мне беду:
Быть презренной родными навеки!
Разрывая путы любви, податься мне в бега
или жить в любви, на чужбине, без родни?

Вот и мне судьбоносный ответ от мамы:
– Не вздумай рушить себе жизнь, дочь!
Вернись! Ты же знаешь характер папы.
Гони жениха от себя подальше и прочь!

Одинокая жизнь – раненной птицей –
Продолжала травить меня ядом любви,
Будто услышав ночные мои рыдания,
Любимый заботился обо мне от души.

День за днём глаза любимого мужчины
Боготворили, возбуждая в жилах кровь.
В вероисповедании я не видела разницы,
И в семью принята, словно родная дочь.

Не покидали мысли, что с пути сойду я,
В чужом краю сгину в поиске счастья.
Вдруг сомнения отгоняя, бываю в ладу,
В его семье крылья любви обретая.

Смеясь и плача, судьбу меняю на мечту,
Сердце трепещет, с душою спорит снова:
Отключив разум, я пошла в ЗАГС молясь,
Всецело доверившись на милость Творца!

Став мужем и женой, мы радовались,
Кружились в вальсе, как голубки, воркуя.
В счастливые вечера Всевышнему молились:
Лишь бы добром приняла моя семья.

Письма приглашения от мамы получая,
Мы наивно торопились в гости к родне.
Подъезжая, говорила мужу, его утешая:
– Не волнуйся, верь: они добрые, вполне!

Мама встретила нас пригорюнившись,
Привычно прикрыв платком свои глаза,
Зелёного цвета лицо пронизано болью,
Изобразило улыбку на измученные уста.

Грозный улыбкой вот и отец, на пороге,
Крепко прижал меня в своих объятиях.
Повернувшись, снял со стены ружьё
И нацелился на мужа, беду предвещая.

Под прицелом мне пояснили братья:
– Грех – отойти от родных и веры святой!
А мужа, как щенка, кинули за забор:
– Ты, муженёк, пока цел, мотай домой!

Мой рок сжёг меня убийственной силой,
Поскорей забыться бы в длительном сне:
Избавиться от мук и бед, и осиротелой
Душой не стать бы окаменелой на земле.

Я пленница, застывшая в скорби глазами,
Во тьме ночной ищу тебя, мой родной!
Обволакивает моё сердце боль стонами,
И разум борется с сумасшедшей тоской.

Мне бы окунуться в любовный твой плен,
Лучезарным светом тобою наслаждаясь.
Боль разлуки с мамой мне бы пережить,
Наш брак не ввергая опасностям перемен.

Теперь стала затворницей в родном доме,
Где запах мамы, и здесь моей души свет.
Всегда сюда спешила трепетным ветром,
К речке, к тополям, что шумят в рассвет.

Поник мой родной дом, где его стены –
Молчаливые свидетели принуждения,
Где родня отняла у меня любовь, надежды,
Навязывая правила брачного алтаря.

Серые стены – верные спутники скорби,
Они на страже нескончаемых бед и мук:
Слезятся, глядя на маму с утра до ночи,
Что в неволе она тянет быт за десять мул…

Круглые сутки покой домашних оберегая,
Мама прячет под крыло своих девчат,
Чтоб наш отец не испепелил ради случая:
Вдруг кто-то из нас окажется виноват.

Воздух в серые стены проникает летом,
Даже пение птиц слышится по утрам,
Когда отец живёт у другой жены, притом
До зимы не показывает носа к нам.

Сестре с дочками от отца достаётся чаще:
Она – позор семьи, виновна и грешна!
Её не пленили женихи, им предложенные,
И она как-то от соседа дочерей родила.

Младенцев она носила из дома в дом,
Лишь бы дедушка не навредил случайно.
Кормили-поили, заботились люди кругом,
А дед стыдился внучек, что печально!

Теперь вторая, младшая дочь позорит:
«Бредит любовью, людей не стесняясь.
Поэтому её подальше от глаз, в чулан,
Пока не попросит прощения каясь!..»

Единственная защитница – сестра,
Под надзором родни обслуживала меня.
Однажды ночью скрипнуло окно, и она
тайно мне в руки телеграмму подала…

На клочке бумаги сочились слова кровью:
«Вчера похоронили мужа. Мать больна.
Срочно приезжай! Ждём. Твоя золовка».
И потолок стал сползать на меня тьмою.

Три месяца билось моё распятое сердце,
Душа ожидала смерти во тьме больниц,
Колобродила, нарушая небесных границ,
В объятиях любимого ублажаясь во сне.

Надрываясь, страх внедрялся в жилы,
Таял наваждением рай, унося любовь.
Светлый день страшнее ночной тьмы:
Проснувшись, теряла его тень вновь…

Рвались струны души безумным стоном,
В поиске возможности как-то дышать…
Полуживая вдова с холодным укором,
И с помощью сестры обучалась шагать.

Эхом любви взрывался мозг, как бунтарь:
Сопротивлялись жилы, не желая жить.
За тихими шагами шли и стрелки часов,
Вереницы дней выстраивая в календарь.

Испытав судьбу разочарованием, училась
жить по-новому, с изнуряющей тоской.
В пениях птиц искала любимый голос,
День за днём блуждая одинокой тропой.

Тропа моего одиночества сочилась ядом,
Где утопала я во власти смутных снов,
Слушая траурные песни ветра рассветом,
Днями оплакивала потерянную любовь…

Моя родня заботилась с пристрастием,
Предлагая женихов разных мастей:
Рост мужчины, цвет волос и цвет очей,
Можно было выбрать, только поскорей.

Средь дней однообразных, безысходных
Я выбрала путь теперь, милый, без тебя…
Звёздочкой горя, оберегай меня от них,
Я не могу предать память о тебе, любя!

Меня сопровождаешь, милый, ты не один,
Я под властью старшего брата рабой.
Буду трудиться, пока в жилах течёт кровь,
Лишь бы не сойти с ума мукой сплошной.

Во тьме ночей бархат серого небосвода
Дарит душе покой, сияя улыбкой твоей.
Я чувствую твою защиту и до рассвета,
Когда я одиноко гуляю с судьбою своей.

Не оставляй меня и впредь во власти зла,
Будь путеводной звездой в трудные дни,
Я пока в твоей власти, добровольная раба
и одинокая изгнанница нашей любви.

В кольце однообразных дней кружусь я,
Обвиняя себя в твоей смерти до сих пор.
Грешным стоном молюсь, милый, за тебя,
Прости за всё, если сможешь, без укор!

Ты видишь, мою тропу заметает зимою,
Вьюжит пурга, порой ввысь меня кружа.
В круговерти ты замечаешь, и я не скрою,
Мужчину рядом со мною, уже года два.

Проститься с тобою и позабыть навеки,
Освободиться от нашей любви не могу…
Приснись ,мой милый, приснись и скажи:
– Как быть с ним? Кто поможет мне в пургу?

Этот мужчина навязан мне моим братом,
Ни в чём не настаивая, дружит со мной.
Зная моё горе, помогает, находясь рядом,
В чём-то он напоминает тебя, родной.

Живу я, смутными снами по тебе грезя,
В ожидании ночей дни проходят тоскливо.
Прекрасный путник ждёт моего согласия –
Устаёт! Принять его любовь невыносимо!

Уже пять лет, как нелепо мы расстались,
Костром тлеет память, обжигая душу.
Внемли, любимый, признанию безумному:
Рассеять облака смут и грёз скорей хочу.

Пусть шрамы от ран зияют всё больнее
и голос твой будет преследовать меня…
Хочу попробовать новую жизнь и всё же
Надеюсь, ты простишь меня, любя!

Ты же помнишь, любимый, нашу мечту:
Родить троих малышей, на нас похожих…
Если даже я осталась одна и к ней иду…
Как женщина, стать матерью я должна!

Свою жизнь и тебя благодарю, любимый:
За сладость и горечь любви, что испытала…
Пусть осудят меня, если кто неуязвимый,
Что хочу я испытать радость материнства…

Суета жизни меня втягивает в свою игру:
Я уже мама малыша, будто в садах рая…
Если даже его отец мне тебя не заменит –
Пойми! Я полюбила эту жизнь ради дитя…

Мой страшный сон, ты – Первая любовь!
Мудрость призывает рассеять боль и тебя:
Найти счастье в своей кровиночке и вновь
полюбить своего мужа, как когда-то тебя.

Может, глупо называть тебя любимым?
Годы уходят, вместе с ними меняюсь и я.
Теперь я, чужая жена с горьким прошлым,
Мать двух детей и счастлива, их обнимая.

Хочу жить я сейчас, как никогда прежде:
Быть счастливой, видя, как топает малыш,
Его первые слова («Мама!») – всех дороже,
Даже любви нашей. Надеюсь, поймёшь!

Помнишь, мы с тобою в порыве любви
клялись перед Всевышним, просили умоляя:
«Вечно быть вместе: в жизни и в смерти!»
После ЗАГСа радовались, Его благодаря…

Видимо, Всевышний услышал и благословил:
Сквозь сотни мук соединить нас навсегда…
Или, наказав меня за любовь, предопределил
Млечный путь и разлуку, гораздо страшней?!

В моей мёртвой душе давно погас пожар,
Скорая разлука с детьми обречённо ноет…
Болезнь от Всевышнего приняла не как удар,
А как заслуженную кару, что со мною тает!

31.03.2021.