Мы меряем Бога по своим человеческим меркам...

Мы меряем Бога
по своим человеческим меркам,
и рай или ад всем
мы прочим по мыслям своим.
Мы думаем часто,
что этот святой, а тот грешник,
лишь внешность увидев,
готовим мы участь другим.

Но внешность обманчива,
люди скрываются часто:
за маской бесстыдства
мы прячем порою наш стыд,
и сердце большое,
которое п;лно прекрасного,
нам легче бывает
закрыть ото всех, охладить.

Но если вдруг смертью,
как тенью, жизнь будет очерчена,
вчерашнего брата
сегодня увидим в гробу —
конечно, мы вспомним
лишь только хорошее в вечности,
а все недостатки
растают, как след на снегу.

И, если мы можем
давать подаянья благие,
обиды прощать,
а хорошее помнить вовек,
то как же Господь
может дать приговоры другие?
Ведь Бог во сто крат
милосерднее, чем человек!

Не станем судить
мы друг друга, пока ещё живы:
ведь злой — он не зол,
а несчастен скорее всего,
и хам — он не хам,
да и лжец не такой уж и лживый,
но просто кому
доверять, не нашёл он того.

Пред смертью мы все
равночестны и равноничтожны —
не важно, что знал
и что видел ты в жизни своей,
но все мы ценны
одинаково в Царствии Божьем,
и всех Он нас ждёт
как в числе Своих райских детей.