300 недель

Ей было 12.
Мир сказал: "Ещё рано...".
Но она ренегат с башкой шального барана.
Она самострел, самоцвет, самородок.
Она сама себе Ключик, Фонарь и Свобода.

Ей было 15.
Мир выкинул фортель -
Свернулся вишенкой крови на липовом торте.
Просрочен, промят, продырявлен зубами...
Таким настоящим и лёг ей на память.

Потом 18.
Время стало меняться.
Без перезагрузки, без компенсаций.
С полным набором VIP в струе перегара.
Баш-на-баш, практически даром.

Ей стукнуло 20.
Чуть больше... Не важно.
Снарядов по горло, но в крик сорвана башня.
Штурман завис пылью, в горячке запалы.
А вот и Братья-Архангелы. ЁЛЫ-ПАЛЫ!

Ей показана выписка.
Всё, будь здорова.
Она зарядила фонарь под крышку по новой.
Но теперь-то она, словно рысь, осторожна.
Она знает: расслабишься - схватишь по роже.

И вот 25, 28, 30...
Мир - вечная задница.
Как говорится, в тёплом кругу друзей
Клювом щёлкать не стоит.
А свято место, что ж, пусть будет пустое.

Ей 40.
Мир крутится над барабаном.
Она упёртый барашек. Да, ей ещё рано
Вникать в масштаб нейронов многоэтажек,
Многоходовок коварных...
Понятно - всё лажа.

Ей 60.
Мир выказал - ПОЗДНО.
Время сквозь кожу жадно тянется к звёздам.
Но у неё личный Ключик, Фонарь и Свобода,
В каждую бочку слёз - ложечка мёда.

Ей тысяча лет.
Мир спёкся на скачках.
Она молода, в рост
Перспективна. Тем паче,
Ей скоро вставать, новый день по кругу
С узлами крест-накрест.
Просыпайся, подруга!

Ей будет и 20 лет, и 40, и дальше.
Хотя, миру пофиг - тлеет в собственной фальши.
А что до неё...
Она уже трётся где-то у входа.
Она сама себе Ключик, Фонарь и Свобода.