Муса Джалиль

МОНОЛОГ МУСЫ.

Война отнимает у человека многое, но не у всех она способна отнять главное – внутренний стержень.

Я не выбирал быть «мучеником» и «героем» – я выбирал быть честным с собой и со своим народом.
Я был поэтом ещё до фронта. Слова для меня были не игрушкой, а оружием и молитвой одновременно.
Когда началась война, я не мог оставаться только в кабинете. Я пошёл на фронт не ради красивого слова «подвиг», а потому, что иначе не мог.

Плен…
Вот там, многие думают, всё и заканчивается: честь, вера, достоинство.
Форма сорвана, оружие отнято, ты – номер, тело, которое можно бить, ломать, морить голодом.
Но есть то, чего они не могли отнять ни палкой, ни допросом, ни голодом, – моё слово.

Да, меня допрашивали, били, давили морально.
Хотели сделать из меня предателя, удобного писаку на службе нацистской пропаганды.
Но я хорошо знал: если однажды напишу хоть одну строку во славу врага – всё, что было до этого, обесценится.
Поэт отвечает не только за то, что написал, но и за то, что никогда не позволит себе написать.

Юмор…
Вы читаете: «юморил, почти не унывал».
Это не от легкомыслия.
Это способ не дать ужасу окончательно сожрать душу.
Если ты умеешь шутить в аду, ад не побеждает до конца.
За стенами могли стонать и кричать, а мы – писать, подпевать, поддерживать друг друга взглядом, словом, строкой.

Стихи в нацистской тюрьме – это не «литературное упражнение».
Это акты сопротивления.
Каждое слово, записанное на обрывке бумаги, запомненное наизусть, переданное товарищу – это маленький выстрел в того, кто хотел, чтобы ты стал пустым местом.
«Моабитская тетрадь» родилась там, где человеку, казалось бы, уже не до поэзии.
Но именно там она и нужна была больше всего.

Я знал, что могу не вернуться.
В тюрьме, в лагере, под следствием жизнь измеряется не планами, а часами и допросами.
Но пока я дышал, пока мог держать карандаш, пока мог шептать, я оставался поэтом и солдатом.
Не по погонам – по выбору.

Гильотина…
Холодный, механический конец живой судьбы.
Никакого геройства в моменте – только стук сердца, знание, что счёт пошёл на секунды, и последнее усилие – не испугаться так, чтобы предать себя.

Я – Муса Джалиль.
Татарин, советский поэт, солдат, узник, казнённый врагами.
Вы называете меня «великомучеником», но я хочу, чтобы вы помнили не только мою смерть.
Помните главное: до самого конца я оставался тем, кем был в самом начале, – человеком слова, который не продал это слово за жизнь.

Если вы сегодня читаете мои стихи,
если помните, что даже в тюрьме можно черпать вдохновение не у врага, а у своей совести и своей Родины,
значит, мой голос, пройдя через решётки, карцеры и гильотину, всё-таки дотянулся до ваших сердец.

И пока это так – я не погиб окончательно.

Сергей Сырчин   04.12.2025 00:46   •   Заявить о нарушении