Пушкин

Соседа в шутку прозвали Пушкин за пышные бакенбарды.
Когда цвели каштаны, он сидел на лавочке под ними и много курил. Старый картуз, сутулые плечи, всегда один и тот же пиджак. Осень вступала в свои права, краснели листья дикого винограда, лили дожди и лавочка пустела. С дома его острой крыши зимой свисали самые острые и красивые за всё детство сосульки. Я пыталась их достать, но роста не хватало. А те, что удалось схватить за кончик, падали и разбивались.
Кружил май. Черемуха из палисада становилась невестой в пушистом платье, и я ей страшно завидовала. Охапками несла её домой. Мама ворчала, что от неё заболит голова. Соседская вишня была всегда слаще и чернее.
Снова приходило лето. Пушкин снова курил, пил горькую, забывал забирать гранёный. Спал под каштанами. Я его боялась. Но сейчас мне кажется, что добрее его стариковских карих глаз я ещё так и не встречала. Опять наступала осень. Цвели огненные лилии. В день, когда упал последний каштан, лавочка опустела навсегда.
А я так и не узнала, как его звали.
Пушкин и Пушкин.

14/03/21