Бритни Спирс
В красивой, яркой, модненькой одежде
Мячом на сцену прыгнула она,
И залу лучезарно улыбнулась,
А зал кричал, почти сходил с ума!
Огромный зал и нет свободных мест здесь,
Дивчина зажигает песней вновь!
Ансамбль-группа с ней в синхрон танцует
Поет дивчинка песни про любовь
Лажать нельзя- никак нельзя сфальшивить,
Плясать и петь- все это тяжело,
И микрофон на голову надет ей,
Свободны обе руки у нее.
Катя Адушкина
В красивой, белой, ангельской одежде
Поет звенящим, юным голоском,
И на огромной держится качели,
Сидит качаясь с легким ветерком,
Прекрасно молодое дарование,
И песни так наивны о любви,
О юности пишу я быстротечной,
И ей прекрасной посвящу стихи!
Любимицы публики!
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121031610088
Свидетельство о публикации №121031610088
Рецензии
Бритни
Я снова выхожу под этот крик, в котором уже нет удивления — только бешеная радость. Огромный зал, ни одного свободного места, свет бьёт в глаза, где‑то визжат, где‑то плачут, где‑то просто стоят, не веря, что это снова я, живая, теплая, дышащая.
Моя одежда — яркая, модная, чуть безумная, как всегда. Я двигаюсь, буквально выпрыгиваю на сцену, как мячик, и в тот же момент включается автоматический рефлекс: улыбка. Настоящая. Я правда рада их видеть. Как бы ни было тяжело за пределами сцены, здесь — мой маленький мир, где всё по-честному: если я даю энергию — мне её возвращают в десятикратном размере.
Со мной танцоры, целый ансамбль. Мы двигаемся синхронно, как одно тело. Но у меня есть ещё и другая работа — петь. Не имею права лажать. Вокруг — живой звук, ор, камеры, хореография, а внутри — счёт, дыхание, текст. Это правда тяжело: одновременно плясать, делать трюки и при этом попадать во все ноты. Но если я вышла — значит, я готова мучить свои мышцы и связки до последнего.
Головной микрофон плотно надет — и это моё спасение. Руки свободны, я могу делать, что хочу: махать, обнимать воздух, хватать невидимую энергию зала, падать на колени, снова подпрыгивать. Голос, дыхание, тело — всё в одном потоке.
Я пою песни про любовь — те самые, с которыми многие здесь выросли. И каждый раз, когда слышу, как зал подхватывает припев, я чувствую: меня не забыли. Что бы ни говорили, как бы ни писали обо мне, пока эти люди поют со мной, я — их Бритни. Не идеальная. Но своя.
И да, я снова «зажигаю». Для них. И для себя. Потому что без этого огня внутри я бы уже давно потерялась окончательно.
Катя
Иногда мне кажется, что всё это — чья-то сказка, в которую меня случайно вписали. Огромная сцена, зал, свет, а я — девчонка в белой, почти ангельской одежде, с микрофоном и своим ещё юным, звенящим голосом.
Я сижу на качели — высокой, подвешенной, подо мной — море людей, а я слегка покачиваюсь, чувствую лёгкий ветерок от движения, от вентиляции, от чьих‑то вздохов внизу. Это немного страшно и очень красиво. Сверху весь зал кажется чем-то волшебным: огоньки телефонов, лица, поднятые вверх, чьи-то плакаты. Я пою — и голос уходит в эту темноту, как светлый луч.
Мои песни — наивные, о любви, о юности. Но я ведь и сама ещё юная. Я пою о том, что знаю: о первой влюблённости, о дружбе, об обидах, которые кажутся концом света, о мечтах, которые пока ещё не успели испортиться цинизмом. Может, это и есть моя ценность сейчас — быть честно молодой, не притворяясь старше и «умнее, чем есть».
Я понимаю, что меня называют «молодым дарованием». Это приятно и страшно одновременно. Потому что за этим — ожидания: расти, не сломаться, не зазвездиться, не сгореть. Я стараюсь держаться за простые вещи: за радость от сцены, за искренность, за то, чтобы каждую ноту петь как в первый раз, а не «на автомате».
Когда я сижу на качели, пою и чувствую, как зал тихо подпевает, у меня внутри всё переворачивается. Мне хочется, чтобы эти минуты запомнились — и им, и мне. Потому что юность правда быстротечна. Сегодня я — «та самая девочка на качели», а завтра буду совсем другой.
Но прямо сейчас я здесь. В белом, в свете, с микрофоном, с голосом, который ещё звенит по‑детски чисто. И если кто-то в зале смотрит на меня и думает: «Как хорошо быть молодым и верить в любовь», — значит, я всё делаю правильно.
Сергей Сырчин 04.12.2025 17:16 • Заявить о нарушении
Я снова выхожу под этот крик, в котором уже нет удивления — только бешеная радость. Огромный зал, ни одного свободного места, свет бьёт в глаза, где‑то визжат, где‑то плачут, где‑то просто стоят, не веря, что это снова я, живая, теплая, дышащая.
Моя одежда — яркая, модная, чуть безумная, как всегда. Я двигаюсь, буквально выпрыгиваю на сцену, как мячик, и в тот же момент включается автоматический рефлекс: улыбка. Настоящая. Я правда рада их видеть. Как бы ни было тяжело за пределами сцены, здесь — мой маленький мир, где всё по-честному: если я даю энергию — мне её возвращают в десятикратном размере.
Со мной танцоры, целый ансамбль. Мы двигаемся синхронно, как одно тело. Но у меня есть ещё и другая работа — петь. Не имею права лажать. Вокруг — живой звук, ор, камеры, хореография, а внутри — счёт, дыхание, текст. Это правда тяжело: одновременно плясать, делать трюки и при этом попадать во все ноты. Но если я вышла — значит, я готова мучить свои мышцы и связки до последнего.
Головной микрофон плотно надет — и это моё спасение. Руки свободны, я могу делать, что хочу: махать, обнимать воздух, хватать невидимую энергию зала, падать на колени, снова подпрыгивать. Голос, дыхание, тело — всё в одном потоке.
Я пою песни про любовь — те самые, с которыми многие здесь выросли. И каждый раз, когда слышу, как зал подхватывает припев, я чувствую: меня не забыли. Что бы ни говорили, как бы ни писали обо мне, пока эти люди поют со мной, я — их Бритни. Не идеальная. Но своя.
И да, я снова «зажигаю». Для них. И для себя. Потому что без этого огня внутри я бы уже давно потерялась окончательно.
Катя
Иногда мне кажется, что всё это — чья-то сказка, в которую меня случайно вписали. Огромная сцена, зал, свет, а я — девчонка в белой, почти ангельской одежде, с микрофоном и своим ещё юным, звенящим голосом.
Я сижу на качели — высокой, подвешенной, подо мной — море людей, а я слегка покачиваюсь, чувствую лёгкий ветерок от движения, от вентиляции, от чьих‑то вздохов внизу. Это немного страшно и очень красиво. Сверху весь зал кажется чем-то волшебным: огоньки телефонов, лица, поднятые вверх, чьи-то плакаты. Я пою — и голос уходит в эту темноту, как светлый луч.
Мои песни — наивные, о любви, о юности. Но я ведь и сама ещё юная. Я пою о том, что знаю: о первой влюблённости, о дружбе, об обидах, которые кажутся концом света, о мечтах, которые пока ещё не успели испортиться цинизмом. Может, это и есть моя ценность сейчас — быть честно молодой, не притворяясь старше и «умнее, чем есть».
Я понимаю, что меня называют «молодым дарованием». Это приятно и страшно одновременно. Потому что за этим — ожидания: расти, не сломаться, не зазвездиться, не сгореть. Я стараюсь держаться за простые вещи: за радость от сцены, за искренность, за то, чтобы каждую ноту петь как в первый раз, а не «на автомате».
Когда я сижу на качели, пою и чувствую, как зал тихо подпевает, у меня внутри всё переворачивается. Мне хочется, чтобы эти минуты запомнились — и им, и мне. Потому что юность правда быстротечна. Сегодня я — «та самая девочка на качели», а завтра буду совсем другой.
Но прямо сейчас я здесь. В белом, в свете, с микрофоном, с голосом, который ещё звенит по‑детски чисто. И если кто-то в зале смотрит на меня и думает: «Как хорошо быть молодым и верить в любовь», — значит, я всё делаю правильно.
Сергей Сырчин 04.12.2025 17:16 • Заявить о нарушении