Суворов и Екатерина

Луч заката падал на петлицы,
Озарив сияньем тронный зал.
Тихо шел в покой императрицы
Граф Румянцев, старый генерал.

Облаков пуховая перина
Рассыпала перья белых вьюг.
Отложив лорнет, Екатерина
Говорила: «Что же, здравствуй, друг!

У врагов немало жизней отнял
Ты, в лихих боях прославив нас,
Только речь не о тебе сегодня,
А о том, с кем служишь ты сейчас.

Граф, известен нам твой строгий норов,
Но душа твоя честна, проста,
Так скажи, достоин ли Суворов
Генерал-аншефом нынче стать?»

«Мать России, служба боевая –
Не в чинах, не в блеске эполет – 
Говорил Румянцев, забывая
Соблюдать придворный этикет –

Хоть укройся камнем, хоть металлом,
Граф Суворов всякого сильней,
Но назваться полным генералом
Сможет лишь по милости твоей».

«Не затем мы витязей растили,
Чтоб влеченье к чину рассвело,
То не наша воля, а России –
Молвила царица тяжело –

Граф – ей верный сын, хотела сразу
Дать ему фельдмаршала звезду,
Но теперь наш успокоен разум,
И с аншефом даже подожду».

«Честолюбцу лишь вредны петлицы,
Но Суворов всякой службе рад –
Граф Румянцев отвечал царице,
Вытянувшись, как простой солдат –

Пусть темно, и пламень землю выжег,
Он, как русский дух, у всех в груди,
Он не генерал, а тот, кто ближе,
Генералов много, он один.

Воинам, кто среди чужих просторов
Слышат Русь в биении сердец,
Александр Васильевич Суворов
Не фельдмаршал, а родной отец».