Сыны России - гордость всей страны,
Достойные и храбрые вы люди,
Вы просто своей Родине верны,
Таких как вы наверное не будет,
А может будут люди рисковать,
Спасать других, рискуя своей жизнью,
И верность своей Родине хранить,
Любить как мать родимую Отчизну
Поклонимся и мертвым, и живым,
Филипову Роману, Нурбагандову,
Они любили Родину всерьез,
Не занимаясь тупо пропагандой!
https://ru.wikipedia.org/wiki/Филипов,_Роман_Николаевич
Рома;н Никола;евич Фили;пов[1] (13 августа 1984, Воронеж, РСФСР, СССР — 3 февраля 2018, близ Серакиба, Идлиб, Сирия) — российский военный лётчик, заместитель командира эскадрильи 187 гвардейского штурмового авиационного полка, гвардии майор. Герой Российской Федерации (2018)[2].
Погиб 3 февраля 2018 года при выполнении боевого задания в Сирийской Арабской Республике[2][3][4]
3 февраля 2018 года при выполнении облёта зоны деэскалации «Идлиб» для контроля режима прекращения огня ведущий в паре российский штурмовик Су-25СМ под управлением майора Филипова вблизи города Серакиб был сбит[12] выстрелом из переносного зенитного ракетного комплекса. Журналисты В. Н. Баранец и А. И. Коц отмечают, что, по оценке опрошенных ими экспертов, ПЗРК был, предположительно, системы «Стингер»[13]; согласно другим данным, это был ПЗРК советского производства. Член сирийской группировки «Джейш Идлиб Хур» Махмуд Хадж Исмаил с позывным «Кастро» заявил, что сбил российский штурмовик из зенитной установки ЗУ-23-2[14]. Лётчик попытался удержать самолёт в воздухе и доложил, что атакован ракетой, после чего катапультировался. На земле пилот попал в окружение боевиков и погиб в последовавшем за этим бою: отстреливаясь от нападавших из пистолета Стечкина, был тяжело ранен, а затем подорвал себя гранатой со словами «Это вам за пацанов!»[3][13][15]. Ведомый командира звена штурмовиков поддерживал командира огнём с воздуха, выполнил несколько атак, отработал по машинам, которые приближались к оливковой роще, где был Роман. Уничтожил два автомобиля и покинул зону только по аварийному остатку топлива[16].
Магоме;д Нурбага;ндович Нурбага;ндов (9 января 1985, Сергокала, Дагестанская АССР — 10 июля 2016, Сергокала, Дагестан) — сотрудник отдела вневедомственной охраны по г. Каспийск Управления Росгвардии по Республике Дагестан, лейтенант полиции, Герой Российской Федерации (посмертно)[3].
Биография
Магомед Нурбагандов — даргинец по национальности. Родился в селении Сергокала, является выходцем из аула Урахи Республики Дагестан.
Магомед Нурбагандов окончил лицей № 2 с золотой медалью в селе Сергокала, затем с отличием юридический факультет Дагестанского государственного университета в Махачкале.
Служил юрисконсультом отдела вневедомственной охраны Управления ФСВНГ России по РД в городе Каспийске.
Подвиг и гибель
9 июля 2016 года Магомед с родственниками отдыхал в лесу недалеко от села Сергокала. Утром к их палатке подошли пять вооружённых человек и в грубой форме стали будить отдыхающих. После короткой словесной перепалки был застрелен двоюродный брат Магомеда Абдурашид Нурбагандов (Указом Президента РФ посмертно награждён орденом Мужества[4]), вступившийся за малолетнего брата, которого ударил ногой один из нападавших. Узнав, что Нурбагандов — полицейский, нападавшие затолкали его с братом в багажник машины, а затем, отъехав на некоторое расстояние от зоны отдыха, застрелили[5].
Нападавшие, называвшие себя рекрутами «Исламского государства»[5], снимали всё происходящее на камеру мобильного телефона и позже загрузили видеоролик на один из экстремистских сайтов.
Роман Филипов и Магомед Нурбагандов
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121030500299
Свидетельство о публикации №121030500299
Рецензии
Монолог Романа Филипова
Я знал, куда лечу.
Это не романтика неба, не красивый клип про авиацию.
Это война. На земле под тобой люди, которые, если смогут, сделают всё, чтобы ты не вернулся.
Самолёт для меня всегда был чем‑то большим, чем просто железо.
Это и работа, и призвание, и доверие страны, которая посадила меня в кабину не для парадов.
Там, внизу, свои — ребята, которые воюют, живут, надеются, звонят домой.
И если я могу хоть немного прикрыть их с воздуха — это уже смысл.
Когда сработала ракета, не было голливудской паузы.
Есть секунды, в которые ты работаешь по инструкции, а не по киношному сценарию.
Диагностика, попытка удержать машину, оценка шансов.
Где‑то на уровне инстинкта всё равно живёт: «Вытащить, дотянуть, спасти борт».
Но приходит момент, когда ясно: железо уже не спасти.
Остаётся спасать себя, если получится.
Катапультирование — это не спасение, это лотерея.
Я понимал: лечу не над своим аэродромом, а над территорией, где меня никто не ждёт с хлебом‑солью.
Приземлился — и мгновенно почувствовал, что вокруг не пустыня.
Движение, крики, выстрелы…
Ты – цель. Одна на всех.
Пистолет Стечкина в руке — не для красоты.
Это последняя грань, за которой ты либо сдаёшься и становишься картинкой для пропаганды врагов,
либо остаёшься собой до конца.
Я выбирал второе.
«Это вам за пацанов» — эти слова не были заранее придуманным лозунгом.
Это было всё, что скопилось внутри за годы службы.
За каждого, кого обстреляли, подбили, за тех, кто не вернулся, за тех, кто сейчас там, внизу, знает:
свой не сдастся живым тем, кто потом будет плясать на его теле перед камерой.
Говорят: подвиг.
Для меня это было логичным завершением того пути, на который я сам когда‑то сознательно встал.
Если ты носишь форму и садишься в самолёт на боевое — ты подписываешься под тем, что можешь не вернуться.
Я не хотел умирать.
Я хотел драться до конца.
Страшно ли было?
Да. Любой, кто скажет, что в такие моменты не страшно, либо не был там, либо врёт.
Но страх — это не повод сдаться.
Страх — это фон.
А выбор — всегда твой.
Я сделал свой: до последнего оставаться офицером, а не трофеем.
Если кто‑то, глядя на мою историю, поймёт, что служить Родине — это не про лозунги, а про готовность отдать всё —
значит, я прожил свою жизнь не зря.
Монолог Магомеда Нурбагандова
Это был обычный день.
Лес, семья, отдых, дети, палатка.
Мирное утро, когда единственная твоя забота — чай, разговоры и смех.
И вдруг в это спокойствие грубо врываются люди с оружием.
Я не был готов к «подвигу» в этот день.
Я был готов быть мужем, отцом, братом, родственником, человеком в кругу семьи.
Но когда в твой мир входит зло с автоматом, выбора становится меньше.
Сначала — удар по ребёнку.
Затем — выстрел в брата.
С этого момента всё делится на «до» и «после».
Боль, ярость, бессилие — всё смешивается.
Но ты понимаешь: если сейчас сломаешься, они получат то, за чем пришли — страх и покорность.
Когда они узнали, что я полицейский, я видел их интерес.
Для них это был не просто человек, а символ.
Они хотели из меня сделать картинку:
офицер, который под дулом автомата отрекается от службы, призывает «уходить», «не служить».
Им нужен был ролик — оружие против тех, с кем я служил плечом к плечу.
Они снимали на телефон.
Этот объектив, направленный в лицо, был даже мерзее, чем стволы.
Ведь пуля убивает тело, а вот картинка, слово, слабость — могут ранить душу многих.
«Скажи, что полиция — зло, скажи, что они не должны служить».
В этот момент у тебя есть простой выбор:
сохранить себе несколько лишних минут, часов, дней — ценой того, что ты предашь всё, во что верил, и тех, с кем работал.
Или остаться верным — ценой своей жизни.
«Работайте, братья».
Эти слова были не пафосом.
Они были самой простой и честной формулой того, что я чувствовал:
«Не останавливайтесь. Не бойтесь из-за меня. Делайте своё дело до конца».
Страшно ли было? Конечно.
Я видел оружие, видел ненависть в глазах. Я понимал, чем всё закончится.
Но было и другое: ясное, кристальное понимание, что если я сейчас прогнусь, то прожитые годы — зря.
Медаль в школе, красный диплом, служба, выбор пути — всё это будет перечёркнуто одной фразой, сказанной из страха.
Я не герой в собственных глазах.
Я просто не мог иначе.
Меня могли заставить встать на колени физически, но духовно — только я сам мог склониться.
Я выбрал стоять.
Когда потом мои слова разошлись по стране, по миру,
я уже этого не видел.
Но если они придали кому‑то сил, если хоть один человек, надев погоны, вспомнил:
верность — это не слово в клятве, а выбор в предельной точке,
значит, моя смерть не была пустой.
Я Магомед Нурбагандов.
Я был сыном, мужем, отцом, офицером.
Я хотел жить.
Но в тот момент между тем, чтобы жить, предав, и умереть, оставаясь собой,
я выбрал второе.
И если сейчас, вспоминая меня и Романа, кто‑то понимает, что Родину можно любить тихо, по‑настоящему,
не ради пропаганды, не ради красивых слов,
а ради того, чтобы в решающий момент не отступить —
значит, мы с ним всё ещё работаем.
Сергей Сырчин 03.12.2025 18:07 • Заявить о нарушении
Я знал, куда лечу.
Это не романтика неба, не красивый клип про авиацию.
Это война. На земле под тобой люди, которые, если смогут, сделают всё, чтобы ты не вернулся.
Самолёт для меня всегда был чем‑то большим, чем просто железо.
Это и работа, и призвание, и доверие страны, которая посадила меня в кабину не для парадов.
Там, внизу, свои — ребята, которые воюют, живут, надеются, звонят домой.
И если я могу хоть немного прикрыть их с воздуха — это уже смысл.
Когда сработала ракета, не было голливудской паузы.
Есть секунды, в которые ты работаешь по инструкции, а не по киношному сценарию.
Диагностика, попытка удержать машину, оценка шансов.
Где‑то на уровне инстинкта всё равно живёт: «Вытащить, дотянуть, спасти борт».
Но приходит момент, когда ясно: железо уже не спасти.
Остаётся спасать себя, если получится.
Катапультирование — это не спасение, это лотерея.
Я понимал: лечу не над своим аэродромом, а над территорией, где меня никто не ждёт с хлебом‑солью.
Приземлился — и мгновенно почувствовал, что вокруг не пустыня.
Движение, крики, выстрелы…
Ты – цель. Одна на всех.
Пистолет Стечкина в руке — не для красоты.
Это последняя грань, за которой ты либо сдаёшься и становишься картинкой для пропаганды врагов,
либо остаёшься собой до конца.
Я выбирал второе.
«Это вам за пацанов» — эти слова не были заранее придуманным лозунгом.
Это было всё, что скопилось внутри за годы службы.
За каждого, кого обстреляли, подбили, за тех, кто не вернулся, за тех, кто сейчас там, внизу, знает:
свой не сдастся живым тем, кто потом будет плясать на его теле перед камерой.
Говорят: подвиг.
Для меня это было логичным завершением того пути, на который я сам когда‑то сознательно встал.
Если ты носишь форму и садишься в самолёт на боевое — ты подписываешься под тем, что можешь не вернуться.
Я не хотел умирать.
Я хотел драться до конца.
Страшно ли было?
Да. Любой, кто скажет, что в такие моменты не страшно, либо не был там, либо врёт.
Но страх — это не повод сдаться.
Страх — это фон.
А выбор — всегда твой.
Я сделал свой: до последнего оставаться офицером, а не трофеем.
Если кто‑то, глядя на мою историю, поймёт, что служить Родине — это не про лозунги, а про готовность отдать всё —
значит, я прожил свою жизнь не зря.
Монолог Магомеда Нурбагандова
Это был обычный день.
Лес, семья, отдых, дети, палатка.
Мирное утро, когда единственная твоя забота — чай, разговоры и смех.
И вдруг в это спокойствие грубо врываются люди с оружием.
Я не был готов к «подвигу» в этот день.
Я был готов быть мужем, отцом, братом, родственником, человеком в кругу семьи.
Но когда в твой мир входит зло с автоматом, выбора становится меньше.
Сначала — удар по ребёнку.
Затем — выстрел в брата.
С этого момента всё делится на «до» и «после».
Боль, ярость, бессилие — всё смешивается.
Но ты понимаешь: если сейчас сломаешься, они получат то, за чем пришли — страх и покорность.
Когда они узнали, что я полицейский, я видел их интерес.
Для них это был не просто человек, а символ.
Они хотели из меня сделать картинку:
офицер, который под дулом автомата отрекается от службы, призывает «уходить», «не служить».
Им нужен был ролик — оружие против тех, с кем я служил плечом к плечу.
Они снимали на телефон.
Этот объектив, направленный в лицо, был даже мерзее, чем стволы.
Ведь пуля убивает тело, а вот картинка, слово, слабость — могут ранить душу многих.
«Скажи, что полиция — зло, скажи, что они не должны служить».
В этот момент у тебя есть простой выбор:
сохранить себе несколько лишних минут, часов, дней — ценой того, что ты предашь всё, во что верил, и тех, с кем работал.
Или остаться верным — ценой своей жизни.
«Работайте, братья».
Эти слова были не пафосом.
Они были самой простой и честной формулой того, что я чувствовал:
«Не останавливайтесь. Не бойтесь из-за меня. Делайте своё дело до конца».
Страшно ли было? Конечно.
Я видел оружие, видел ненависть в глазах. Я понимал, чем всё закончится.
Но было и другое: ясное, кристальное понимание, что если я сейчас прогнусь, то прожитые годы — зря.
Медаль в школе, красный диплом, служба, выбор пути — всё это будет перечёркнуто одной фразой, сказанной из страха.
Я не герой в собственных глазах.
Я просто не мог иначе.
Меня могли заставить встать на колени физически, но духовно — только я сам мог склониться.
Я выбрал стоять.
Когда потом мои слова разошлись по стране, по миру,
я уже этого не видел.
Но если они придали кому‑то сил, если хоть один человек, надев погоны, вспомнил:
верность — это не слово в клятве, а выбор в предельной точке,
значит, моя смерть не была пустой.
Я Магомед Нурбагандов.
Я был сыном, мужем, отцом, офицером.
Я хотел жить.
Но в тот момент между тем, чтобы жить, предав, и умереть, оставаясь собой,
я выбрал второе.
И если сейчас, вспоминая меня и Романа, кто‑то понимает, что Родину можно любить тихо, по‑настоящему,
не ради пропаганды, не ради красивых слов,
а ради того, чтобы в решающий момент не отступить —
значит, мы с ним всё ещё работаем.
Сергей Сырчин 03.12.2025 18:07 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.