Мастер и Маргарита-13

поэма по мотивам романа
«Мастер и Маргарита»
М. А. Булгакова
               
(редактор: Дмитрий Силкан)

Глава 13

Явление героя

Иван, присевший на постели,
всмотрелся
                в странный силуэт:
под свет луны
                с балконной двери
вошёл мужчина средних лет.
Вошедший подмигнул Ивану
и попросил тихонько сесть.
В халате буром,
                очень странный:
загадка в госте точно есть!

Спросив Ивана:
                «Вы не буйный?»
А если что – пусть не винит!
Гость был спокоен
                ночью лунной:
возможно знал – Иван не спит.
Иван сказал: «Пишу поэмы,
          про революцию стихи!..»
Заметил гость:
               «Быть может, темы
вам недостаточно близки?»

Внезапно, где-то в коридоре,
вновь пациента привезли –
валюту прятал на квартире,
вещал: «Там черти завелись!»
Гость уточнил:
                а в чём причина
Ивана пребывания здесь?
Ответил тот: «Моя кручина...»
И рассказал – ну, всё как есть.

Припомнил сразу
                «консультанта»:
«Он знал Пилата, Канта…
                Жуть!»
Гость оживился деликатно:
«Прошу подробней:
                прямо, суть!»
А позже гость сказал серьёзно,
понаблюдав со стороны:
«На Патриарших –
                это важно! –
во власть попали Сатаны!..»

Иван взял в руки беспокойство,
(как, впрочем, гостю обещал!)
С нечистой силой –
                блеф геройство!
Свезло – не сильно пострадал…
Иван никак не унимался:
как нечисть можно изловить?
Гость иронично посмеялся:
«Вы попытались,
                так и быть…»

Гость рассказал и о романе,
который написал в Москве,
о Прокураторе Пилате…
Хотя теперь – всё, как во сне!
Иван спросил:
                «Так Вы писатель?»
Гость на вопрос лицо скривил
и сообщил, что он-де – Мастер!
Свою фамилию – забыл…

Продолжил гость
                рассказ Ивану:
мол, был историком в быту
и полиглотом, как ни странно –
жил на Мясницкой, как в скиту.
Но вот однажды в лотерею
вдруг выиграл огромный куш!
На эти деньги, не робея,
снял комнаты с камином, душ…

Собрал себе библиотеку
и принялся писать роман
о прокураторе Пилате –
в уме такой родился план!
Мол, в переулке, близ Арбата,
он в счастье проживал один:
где от зори и до заката
писал роман –
                с ним стал един!

В окошках – запахи сирени:
весною зелень во дворе!
Зимою –
         мерный треск в камине: 
поленьев, схваченных в огне.
Роман так близок
                к завершенью –
раз вдохновением творим! –
в нём прокуратор Иудеи
вершил историю, как Рим!

В своём рассказе
                гость припомнил
под бледным светом при луне:
«Она шла улицей, вся в чёрном,
букет мимоз несла в руке...»
Брела с той жёлтою мимозой
по старым улицам Москвы –
казалась жизнь ей
                постной прозой,
глаза потухли от тоски!..

А странный цвет её букета,
на фоне чёрного пальто –
придал развитию сюжета
ход мысли, будто «всё не то!»
Я подошёл к ней молчаливо –
при этом злясь, что сам молчу!
Она же молвила игриво:
«Как вам цветы – таких хочу?»

Ответил: «Розы мне милее...»
В ответ – цветы на мостовой!
Я подобрал цветы скорее –
и мы пошли к Кремлю,
                с Тверской.
Любовь стремглав
                проникла в душу:
внезапно, сильно, глубоко!
И этих чувств теперь
                не струшу,
пусть даже будет нелегко!..

Мы с ней встречались
                постоянно –
я ждал её в раю своём…
Под шелест листьев
                монотонный
мы были счастливы вдвоём!
Никто не знал об этой связи:
соседи, муж, её друзья…
Мы не задумались о сглазе –
и только Бог нам был судья!

Летело время сквозь сезоны:
весны цветенье, лета зной…
Там на столе стояли розы –
нами любимые, друг мой!
Роман писался очень споро –
мы вместе им поглощены!
Она сулила славу скоро:
все будут им восхищены!

Роман дописан!
                Верно в август –
пора покинуть свой покой!
И Мастер в шапочке,
                поникший,
сел, закачавши головой.
Иван спросил:
              «Так что случилось?»
Мол, почему гость загрустил?
Ответил Мастер:
                «Мне не снилось –
роман редактор зарубил!»

Затем пошли статьи в газетах,
где был Лаврович, Ариман –
глумились критики, эстеты,
назвав «пилатчиной» роман!
Особо лютовал Латунский:
«...старообрядец, духобор...»
Он смаковал свои кощунства
и вёл себя – что прокурор!

Увлёкшись чтением газеты,
не слышал, как пришла она –
глаза в слезах, от критик этих,
что сводят едкостью с ума!
Настала осень дней унылых
и беспредельная тоска…
Роман прервал души порывы
и показал, как жизнь хрупка.

Потом меня настигли страхи –
я стал бояться темноты!
Заболевал в душевном крахе…
Так улетучились мечты.
Она – своё: «Езжай на море,
оно развеет грусть-печаль!»
Я обещал: куплю, мол, вскоре
билет – чтобы исчезнуть вдаль.               

Темнело. Сумерки. Октябрь…
Она ушла, когда заснул.
В ночи очнулся от кошмара –
в окно сочился странный гул.
От холода –
                аж в дрожь бросало!
Поджёг в камине стопку дров:
был как чумной –
                душа страдала,
вина испил огромный штоф.

Огонь в камине разгорался,
а я просил: «Приди скорей!»
Мой разум –
                будто разрывался,
роман в огне
                сжигал быстрей.
Страницы пожирало пламя, 
я кочергой терзал листы:
роман огню сопротивлялся –
так гибли Истины пласты.

Слова знакомые мелькали –
огонь их поглощал в тиши.
В окошко тихо постучали:
она пришла на крик души!
Сняла кашне,
                пальто и шляпу,
прижалась нежно от любви,
схватила из огня утрату –
не дав роману тлеть в угли!

Она шептала: «Болен, болен…
Но я спасу тебя, спасу!»
Листы, обугленные в корень,
с собой, сказала, унесу!..
Ещё промолвила: «Возможно,
мы платим дорого за ложь!»
Потом сказала:
              «Утром – можно? –
приду навечно!»
                Голос – в дрожь…

Гость вспомнил:
                как-то он однажды
стоял в пальто –
                в январь, в снегу.
Жильё его –
                давно, «по дружбе» –
в чужих руках… Но что ему!
И тут подумал – мол, в болезни
не будет совершён надлом!..
Хотя тут за город – (чудесно!) –
шофёр его отвёз в дурдом.

Иван спросил: «А как же дама?»
А может – ей бы написать?»
Но гость ответил: «Это – драма:
из дома скорби вести ждать!»
Он молвил:
                «Лето сонно бродит –
плющ снова обовьёт балкон…»
Привстал слегка, сказал – уходит…
Открыл решётку, вышел вон.

Продолжение следует...