Т. Элиот. Второй квартет. Восточный кокон

В моем начале - мой конец. И подряд
дома встают и падают, крошась, они ширятся,
движутся, строятся, или на их месте
открытое поле, или фабрика, или канал,
старый камень – к новым зданиям,
старые бревна - к новым огням,
старые огни - к золе, и пеплы - земле,
которая всегда свежа, в меху, в осадках,
в костях человека и зверя, кукрузе и листве.
Дома живут и умирают: это время стройки иубокий проход между веток.
Темно в полдень, где вы склоняетесь, пока экипаж пройдет
и глубокая линия лежит по направлению
к деревне, в электрическом накале загипнотизированной.
В теплой дымке душный свет сгущается,
не отреченный серой стеной, ожидая раннего филина.
В этом открытом поле, если вы не подойдете слишком близко,
если не слишком близко,
в летнюю полночь вы можете услышать музыку
слабой дудки и маленького барабана
и увидеть их пляшущими вокруг костра,
связку мужчины и женщины.
2 и 2. Необходимая связка.
Держа друг друга рукой или плечом, предвещая гармонию.
Вокруг огня, скача через пламя или соединяясь в круги,
оставляя тяжелые следы грубыми башмаками.
Земляные следы, глинистые следы,
оставляющие в стране радость
и долго над страной лелея зерно.
Храня время, хранящее ритм в их танце.
Время соединений мужчин, женщин и зверей.
Следы падающие и подымающиеся.
Едящие и пьющие. Отзвеневшие и дышащие.
И другой день готовит тепло и тишину.
Над морем низкий ветер корябит волны и скользит.
Я здесь или там, или везде. В моем начале.
-2-
Что позпний ноябрь делает с тревогой весны
и созданиями летнего тепла,
и снежинками, которые корчатся под ногой,
и мальвами, что стремятся так высоко,
и падающими вниз, и поздними розами, покрытыми ранним снегом?
Гром, свёрнутый звёздами, подражает
трумфальным автомобилям, развёрнутым в созвёздные войны.
Скорпион борется против Солнца, пока Луна и Солнце не пойлут вниз.
Кометы плачут и леониды летят по небесам,
и самолёты вертятся в водовороте,
который приведёт мир
к тому разрушительному огню,
что зажигается перед царством ледового покрова.
Что был путь толкания,-
это не очень удовлетворяет околичное изучение
в рваной поэтической манере, дающей только безмолвие
с нестерпимым свистом со словами и значениями.
Поэзия даёт не сущность. Это было не/начинать сначала/
то, чего каждый ожидал, что было ценой долгих взглядов вперёд,
долгих надежд на штиль, осеннюю ясность и мудрость возраста.
Они обманули нас или обманули себя,
тихоголосые старейшины,
завещающие нас просто рецептом для обмена.
Нв позволяйте мне слышать о мудрости стариков,
но лучше об их глупости, их страхе страха и безумии,
их страхе ожидания, принадлежания другому,
к другим или к Богу.
Только на одну мудрость мы можем надеяться,
это мудрость терпения: терпение бесконечно.
Дома уходят под моря, танцоры идут все под землю.
-3-
О, темно, темно, темно.
Они все ипут в тёмные, межзвёздные места,
свободные в свободном,
Капитаны, банкиры, выдающиеся люди букв,
гениальные руководители искусств,
государственные деятели и рулевые,
разрушившие гражданские свободы,
промышленные лорды и бедные - все идут
в тёмное, и темны Солнце и Луна,
и альманах Гофа, и Stock Exchange Gazette, и директория.
И холодно чувство, и потеряно чувство движения,
и все мы идём с ними, в молчащие похороны,
похороны ничего, здесь никто даже не горит.
Я сказал моей душе: будь тихой
и позволь темноте лечь на тебя,
которая будет темнотой Бога.
Ясность - только осторожное тупоумие,
мудрость -только знание мёртвых секретов,
бесполезных в темноте, в которую они смотрят
или от которой отводят глаза.
Знание навязывает образец и лжёт,
для образца всё ново в каждый момент
и каждый момент нов и потрясает
расценку всего, что мы имеем.
Мы только необмануты теми, которые,
обманывая, не могли долго вредить
в середине, не толкло в середине пути,
но весь путь в тёмном лесу, в куманике на краю обрыва,
где нет безопасной полножки и угрожают монстры.
Как в театре, всё погашено лля изменений на сцене
с грохотом ветров, с движением темноты в темноте.
И мы знаем, что горы и деревья,
отдалённые панорамы и фасады крутятся,
или как подземный поезд в туннеле,
стоят так долго между станциями,
и разговоры подымаются и падают в молчание.
И вы за каждым лицом вините пустоту,
несущую только растущий ужас
ничто, чтобы думать о нём.
Я сказал моей душе: будь тихой и жди без надежды,
так как надежда будет надеждой на неправое,
жди без любви, так как она могла бы стать любовью к неправому,
жди без думы, так как ты не готова для мысли,
так темнота, будет светом и затишье - пляской.
Шепот бегущих струй и зимнее освещение.
Дикий тимьян невидим и дикая земляника,
смех в саду, отдающийся экстазом, не потерян,
но требующий, ведущий в агонию смерти и рождения.
Вы скажете: я повторяю то, что говорил прежде.
Я скажу это снова, скажу я это снова?
Чтобы достичь берегов, где вы не были,
вы должны идти путём, в котором нет экстаза,
чтобы придти в то / а куда, вы не знаете /
вы должны идти путём, который называется путём воображения.
Чтобы обладать тем, чем вы не обладаете,
вы должны идти путём потерь.
Чтобы придти в то, где вы не были,
вы должны иляи путём, которым вы не шли.
И тоу о чём вы не знаете,- единственное,
что вы знаете, и что вам принадлежит,
то не принадлежит, и где вы есть, там вас нет.
-4-
Раненый хирург вонзает сталь, пытая расстроенную часть.
Под кровавыми руками мы чувствуем резкую жалость
искусства исцелителя, решающего загадку лихорадящего чертежа.
Только наше здоровье - потеря,
если мы слушаемся умирающую няню,
чья постоянная забота - не удоволъствие,
а напоминание нагл, что мы - проклятие Адама,
и для восстановления должны болеть всё хуже.
- 5-
Так я здесь, на средине пути, за спиною моею - двадцать лет.
Двадцать лет сильно изнурили, пытаясь научить применению слова.
И каждая попытка - новый старт и разнородье успеха,
потому что каждый только изучил их, чтобы достичь лучших слов.
И так каждая попытка - новое начало, налёт на немого
в потёртой одежде, всегда порча во всеобщем беспорядке
выражения чувств, недисциплинированных групп эмоций.
Но это не состязания, а только борьба за переоткрытие
вновь того, что потеряно.

И нахождение, и потеря снова и снова:
и сейчас в условиях, которые кажутся неблагоприятными.
Когда мы взрослеем, мир становится страшнее,
представления - сложнее жизни и смерти.
Не напряжённый момент отдалён,
но время жизни, горящее в каждый момент.
И не время жизни отдельного человека только,
но старых камней, что не могут быть расшифрованы.
Это время конца под звёздным светом,
и время конца под светом лампы
/ конец с фотографическим альбомом /.
Но мы должны быть ещё и ещё подвижнее,
в другой напряжённости, для дальнейшего союза,
более глубокого причастия к тёмному холоду
и пустому одиночеству;
волна плачет, ветер плачет, простор полон
буревестников и альбатросов.
В моём начале - мой конец.