Хоть кусками

             Застегни же зубчатую пасть. Ибо если лежать на столе,
             То не всё ли равно –- ошибиться крюком или морем.
                И. Бродский. «Время года -- зима. На границах спокойствие. Сны…».

Этот труд графоманки давно уже въелся подкожно.
Выживанье –- пустое, а значит, стихи –- ни о чём.
Застегнуть очень трудно. Почти вообще невозможно –-
Где в зубчатой пастИ разбивается в кровь язычок.
Всё закрыто давно. И надежды на «зря» не даются:
Кукла в иле –- мертва. Кукле снизу давно не стучат.
Аксиомой конца –- невозможность от дна оттолкнуться:
Посмотри на страницу. Приходят, читают, молчат.
А сегодня –- мороз. Двор побелено грязной извёсткой.
Все дефекты наружу –- асфальта, деревьев, души.
И гудит где-то там -- нижней дурью изгаженный космос --
Как могучий свинарник для ушей перерытой лапши.
Всё, что можно, отняли –- там, где совесть пустили увёрткой:
Нет мне места в Законах –- одни лишь «абы» да «кабы».
Человек -– это зло, и прекраснее видится –- мёртвым,
Где-то в Божьем реестре отовсюду изъятых рабынь.
Никуда не уйти. Всё лежишь издыхающей рохлей.
Любопытство –- порок, и в ресницы закатанный взгляд.
Только вздох огорченья –- сапогам, не желающим сохнуть,
Что гнилыми трофеями из мусорных баков стоят.
«Не положено!» снова. Протестуй запечатанным соплом.
Как же долго с планеты счищают измученный спам!
Ничего, не волнуйся: если сдохнешь -- схоронят и в шлёпках!
Или, может (тьху-тьху!) -– хоть кусками, по разным мешкам*.

*Для интересующихся: части тела разорванного миной или снарядом человека собирают в мешки. И человек, перемешанный с соседом, так и уходит -- на вечный покой.
                13.02.2021