Твоим коровкам позавидовать?

Мычащей боли не удастся
найти зимующее стадо,
и молоко безродной тёлки
опять туманом изойдёт.

Но у хозяина штук двадцать
своих мычащих. Им не надо
весну придумывать для дойки,
где сеном выполощен рот.

А я мычала от бессилья
попасть в заботливый коровник
лишь оттого, что 
       ч е л о в е к о м
пришлось три года зимовать;

уж я б хозяина бесила,
что нет у вымени породы
и пахнет женщина аптекой,
когда ей велено в кровать.

2021



***
Столбом задел. Сказал, такая ласка.
И даже б хлыст был милосердней тут.
Упала перебитая савраска.
А ты со свистом продолжал свой путь.

Шел пустотой. Легко и беззаботно.
Ничто не шевелило мозг внутри.
Такое счастье, если идиотом
Придумана не голова, а три!

Всё по пути дразнило вечным летом.
Октябрь пока игрался в поддавки.
Но незаметно собирало где-то
Ненастье злые ветры в кулаки.

Ты начал спотыкаться, удивляясь.
Вставал. Свистел. Бежал - и падал вновь.
И реже становились листья в вальсе,
И медленней черёд твоих шагов.

А ветер разгонял столбы из пыли,
Высасывал в нее дурную гниль!
И вот уже шаги почти застыли.
И даже волочиться - труд... Без сил
Лежал среди дороги неприметно.
Вернуть бы той савраске свой поклон.
Но трижды плачь - лишь слаще для поэта,
Но горестнее, если ты - не он,
А сброшенный с той высоты надменной,
В которой натянул свой потолок,
И, каждого поставив на колени,
На небе у себя и бес, и бог!..

А выше - восходило людям солнце!
Рождалась следом новая весна.
И вот савраска снова в мир несется,
Да с человеком - значит, не одна!

Залечены предательские язвы.
Ногавки защищают ее след,
Вальтрап расшит и нежен. Путь указан -
Над бойней человеческой лететь!

Но там, где ты остался, бездыханный,
Душа твоя, стесненная мирком,
Смотрела вслед чужой любви... И раны
Твои не сохли -
Плакали стыдом.