Дубль третий, эпизод в погодной драме,
где серость неба ест мои глаза.
Где капли влаги по оконной раме
стекают монотонно голося.
Где всё уныло так и обречённо,
и тяготится смутною виной.
Где времени голодный ворон чёрный
по-прежнему кружится надо мной.
Где одиночество сама нелепость,
но место только лишь для одного.
Где только я и эти дождь и небо,
и больше никого и ничего.
Где падая в строку звенит устало
эмоции надколотый хрусталь.
Где холодно, темно, дождливо, тало —
Февраль...
Я февральский, но не люблю зиму, солнцепоклонник, а в феврале его почти нет, да и, вообще, наши зимы сырые, дождливые, тёмные, пока молодой не замечаешь, а под старость тягостно. Февраль, как самая тёмная часть ночи перед рассветом, так и он, перед весной, солнцем и теплом, самый зимний и холодный. По украински февраль - это лютый, но ныне у нас он скорее тоскливый, печальный, а печаль всегда глубже и чувственней, чем радость. Радость обманчива и непродолжительна, как ветренная девчонка, печаль верна и постоянна, как любящая женщина. Не замечали разве?)
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.