На льду

Вновь по знакомой дороге
к вечным ослепительно горящим огням.
Быстрым шагом и уверенной походкой
по снежным буграм, булыжникам, камням.

Перед глазами через интервалы
краткосрочных, однако, времён
удивительным образом целый
лёд.
Надевая испытанные и проверенные годами коньки,
попадаю в интенсивное движение под музыку
и прыгаю так, как летели бы искры от старой плиты.

Фокусируют зрачки, что надо,
а то, что не нужно не замечают они.
За чем я сюда пришёл?
Затем, чтобы висящие огни
задевали все недра души.

В хаотичном перемещении подобных мне
я ретируюсь куда лучше и куда быстрей.
Наверное, чувствуя диффузию,
но не ощущаю родственных душ и
несомненно совершенных людей.

В порядке вещей здесь
наваливаться на другого с диким воплем.
Сам не сильнее их стою на двух своих,
дабы справиться с тяжелым полётом.

Но они продолжают скользить
и заплетаться, как ты и не подозревал.
Попадая в такт под музыку,
пришёл сюда и от других удрал.

А по-другому нельзя,
по другую сторону лицемерие, грязь и ложь.
Но, посетив это место,
ты забудешь: из чего ты состоишь
и кто ты таков.

Здесь никому не нужны слова,
лишний шорох, шум, новостная беда.
Здесь все свои,
как дети, гоняют друг друга,
зигзагом, вправо и влево,
Моргнёшь - кто куда.

Линии царапин разных фигур,
которые бессознательно мы рисуем.
Мы делаем круг,
оборот за оборотом
и ни о чем не жалеем,
ничем абсолютно уже не рискуем.

Его присыпет по суровой мере снегом
и накидает - скроет каждый навесный рекламный щит.
Так надо, ибо только, скрываясь и прячась,
можно выпустить из себя:
накопивших мозгом многоликих обид.

Вместе кружимся,
как в том парижском или аргентинском танце.
Больше в жизни тороплюсь вернуться сюда,
чтобы неизменное с годами лицо
покрылось всё в том же румянце.

Одиноки в безлюдной пустоте,
да кто нас будет искать?
Мы вечерами и ночами напролёт,
нам всё идёт в пользу и в безграничную власть.