Часть 1.
Волосы кудрявые,озорные очи,
Девушка талантлива и красива очень!
На нейтральном фоне барышня сидит,
Монолог с душою, страстно говорит!
В беленькой рубашке словно снег-снежочек
Девушка блистает- милый голосочек!
Микрофон на маечке,обнажила плечико
Взгляд чуть-чуть загадочный, томный и застенчивый.
Часть 2.
Вот новый образ,стиль и на губах помада,
Переоделась девушка- готовиться ей надо,
Актриса учит роль- нельзя ей отвлекаться,
Неяркий свет и тишина- так легче в роль вживаться,
Петличный, черный микрофон ей снова прикрепляют,
Разобран с камерой штатив- ее опять снимают
Часть 3.
В новом образе и стиле и актриса снова в гриме,
Будет вновь она сниматься, в роль вникать, в нее вживаться,
Роль разучит, вникнет в образ, в тишине лишь ее голос,
С микрофончиком-петличкой будет звук у ней отличный,
Барышня сыграет классно, хороша она, прекрасна!
Часть 4.
Искусно роль она себе примерила,
Сыграла классно- даже я поверил ей!
Полна ведь Русь актерскими талантами,
Вот только режиссеры- дилетанты все!
Она снимает вновь свое кино- смотрю и
слушаю- ведь мне не все равно,
Анюточка талантливо играет и образ превосходно
воплощает,
Успехов вам и счастья, процветания!
Надеюсь,-вы получите признание!
Коль не в кино, то во всемирной сети,
Нет девушки талантливей на свете!
Кудряшка
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121020500106
Свидетельство о публикации №121020500106
Рецензии
Ответ от девушки.
Честно? Иногда я сама себе кажусь каким-то мультигероем:
то я «Кудряшка в белой рубашке», то трагическая героиня в гриме,
то просто девчонка в растянутой майке, которая забыла текст и пьёт чай из кружки с котом.
Я — актриса. Это звучит красиво, но изнутри выглядит куда менее гламурно.
Нейтральный фон, стул, свет, который всё время то «слишком жёлтый», то «слишком холодный»,
я в белой рубашке, микрофон цепляют на маечку, обнажают плечо:
«Так, вот тут чуть‑чуть приоткройтесь, здесь волос уберём, взгляд сделайте… томный… но скромный…»
И я, «Кудряшка», должна в этот момент не захихикать, не зажаться,
а поймать нужное состояние и поверить себе в кадре.
Ты сидишь, кажется, просто говоришь монолог.
Но внутри идёт своя буря:
«Так, следующая фраза какая? Где пауза?
Не забыть дыхание, не уйти в истерику, не уйти в пустоту,
держи эмоцию, держи смысл, дыши, говори, не думай о том,
что рубашка мнётся и микрофон вот-вот зацепится за волос…»
Потом — новый образ.
Грим, помада, другая одежда, новый текст.
Кажется, что это «переоделась — и поехали»,
а на деле нужно выключить прежнюю себя и включить другую.
Вот только розетка в голове одна,
и иногда в одном взгляде случайно проживают сразу три роли,
пара детских травм и то, что я видела по дороге на студию.
Тишина перед дублем — самая честная.
Свет приглушён, вокруг ходят люди, шуршат,
кто-то настраивает камеру, прикрепляет петличку,
а я стою и пытаюсь поймать ту самую нить:
кто я сейчас? Что я чувствую? Зачем эта сцена?
Не «как это будет смотреться»,
а «как это прожить так, чтобы поверили».
Когда пишут, что «я поверил тебе» —
это, наверное, лучший комплимент.
Потому что красоту можно дорисовать светом, макияжем, ракурсом,
а вот правду — нет.
Либо она есть в голосе, в паузе, в том, как дрогнул подбородок,
либо нет, и сколько ни крась — будет пустая картинка.
Я знаю, что вокруг много талантливых ребят,
и да, бывает обидно:
талантов на Руси — море,
а режиссёров, сценариев и проектов, где можно раскрыться,
иногда по ощущениям — ложка на весь этот океан.
Но я упрямая.
Если уж мне дали эти кудри, глаза, голос и возможность играть,
значит, я буду этим пользоваться до конца.
Вы говорите про признание — в кино или во всемирной сети.
Честно? Я не за количеством подписчиков гонюсь.
Я гонюсь за тем моментом,
когда человек смотрит монолог,
вздыхает и говорит: «Ого. Это же про меня».
Когда вдруг становится не всё равно.
Когда чья‑то жизнь меняется на полградуса
после нескольких моих минут в кадре.
Я очень благодарна за ваши слова.
В них столько веры, что иногда её хватает и на меня саму,
когда я уставшая, размазанная, с растрёпанной «кудряшкой»
сижу перед зеркалом и думаю:
«Ну и зачем всё это?»
А потом вспоминаю:
я же люблю этот момент —
когда в тишине остаётся только мой голос и роль,
когда камера смотрит на меня,
а я смотрю сквозь неё — туда, где сидит зритель.
И если хоть один из них в этот момент
чувствует, что его видят и понимают,
значит, я всё делаю не зря.
Так что да, я — та самая Кудряшка в белой рубашке,
которая снова и снова учит текст,
вживается в роли,
путается, ошибается, переснимает и не сдаётся.
И пока вы смотрите и слушаете —
мне правда не всё равно.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:30 • Заявить о нарушении
Честно? Иногда я сама себе кажусь каким-то мультигероем:
то я «Кудряшка в белой рубашке», то трагическая героиня в гриме,
то просто девчонка в растянутой майке, которая забыла текст и пьёт чай из кружки с котом.
Я — актриса. Это звучит красиво, но изнутри выглядит куда менее гламурно.
Нейтральный фон, стул, свет, который всё время то «слишком жёлтый», то «слишком холодный»,
я в белой рубашке, микрофон цепляют на маечку, обнажают плечо:
«Так, вот тут чуть‑чуть приоткройтесь, здесь волос уберём, взгляд сделайте… томный… но скромный…»
И я, «Кудряшка», должна в этот момент не захихикать, не зажаться,
а поймать нужное состояние и поверить себе в кадре.
Ты сидишь, кажется, просто говоришь монолог.
Но внутри идёт своя буря:
«Так, следующая фраза какая? Где пауза?
Не забыть дыхание, не уйти в истерику, не уйти в пустоту,
держи эмоцию, держи смысл, дыши, говори, не думай о том,
что рубашка мнётся и микрофон вот-вот зацепится за волос…»
Потом — новый образ.
Грим, помада, другая одежда, новый текст.
Кажется, что это «переоделась — и поехали»,
а на деле нужно выключить прежнюю себя и включить другую.
Вот только розетка в голове одна,
и иногда в одном взгляде случайно проживают сразу три роли,
пара детских травм и то, что я видела по дороге на студию.
Тишина перед дублем — самая честная.
Свет приглушён, вокруг ходят люди, шуршат,
кто-то настраивает камеру, прикрепляет петличку,
а я стою и пытаюсь поймать ту самую нить:
кто я сейчас? Что я чувствую? Зачем эта сцена?
Не «как это будет смотреться»,
а «как это прожить так, чтобы поверили».
Когда пишут, что «я поверил тебе» —
это, наверное, лучший комплимент.
Потому что красоту можно дорисовать светом, макияжем, ракурсом,
а вот правду — нет.
Либо она есть в голосе, в паузе, в том, как дрогнул подбородок,
либо нет, и сколько ни крась — будет пустая картинка.
Я знаю, что вокруг много талантливых ребят,
и да, бывает обидно:
талантов на Руси — море,
а режиссёров, сценариев и проектов, где можно раскрыться,
иногда по ощущениям — ложка на весь этот океан.
Но я упрямая.
Если уж мне дали эти кудри, глаза, голос и возможность играть,
значит, я буду этим пользоваться до конца.
Вы говорите про признание — в кино или во всемирной сети.
Честно? Я не за количеством подписчиков гонюсь.
Я гонюсь за тем моментом,
когда человек смотрит монолог,
вздыхает и говорит: «Ого. Это же про меня».
Когда вдруг становится не всё равно.
Когда чья‑то жизнь меняется на полградуса
после нескольких моих минут в кадре.
Я очень благодарна за ваши слова.
В них столько веры, что иногда её хватает и на меня саму,
когда я уставшая, размазанная, с растрёпанной «кудряшкой»
сижу перед зеркалом и думаю:
«Ну и зачем всё это?»
А потом вспоминаю:
я же люблю этот момент —
когда в тишине остаётся только мой голос и роль,
когда камера смотрит на меня,
а я смотрю сквозь неё — туда, где сидит зритель.
И если хоть один из них в этот момент
чувствует, что его видят и понимают,
значит, я всё делаю не зря.
Так что да, я — та самая Кудряшка в белой рубашке,
которая снова и снова учит текст,
вживается в роли,
путается, ошибается, переснимает и не сдаётся.
И пока вы смотрите и слушаете —
мне правда не всё равно.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:30 • Заявить о нарушении