Когда на запашок мясной нерукомойно сбегаются коты, и взгляды их - обстрел, заражена весной, как хворью непристойной, пространства пустота, и снег уже не бел - местами окровав рябиновостью ряби - как сброшены бинты, и раны ветер жжёт, свободный и святой. Вот бомж в поддевке бабьей, с горячностью и злом жующий пирожок, его обрекший жить ещё чуть-чуть - до новой голодной немоты, когда тишает пульс, и кажется, извлечь из недр гортани слово немыслимо уже - такая в этом гнусь.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.